Veenja

В плане было столько дыр, что по сравнению с ним швейцарский сыр казался чем-то сплошным.

Поколебавшись мгновение, он шумно выдохнул и протянул мне ключи. Это была первая выгода. В передаче ключей есть что-то символичное. Демонстрация доверия, включение в круг избранных.

Я называю такие города 48-часовыми. Если задержаться в них больше чем на двое суток, это начинает надоедать.

Старинное армейское правило гласит: «Никогда не отказывайся от возможности поесть и возможности поспать», поскольку никто не знает, когда представится следующая возможность осуществить то или другое.

Неожиданно я поймал себя на том, что правой рукой растираю левое плечо, и остановился в удивлении. Военный психиатр как-то сказал мне, что этот непроизвольный жест свидетельствует об уязвимости. Он является защитным, связан с попыткой спрятаться, укрыться. Это первый шаг к тому, чтобы свернуться клубком на полу.

Кофе не было. Через какое-то время понимаешь, что к кофеину вырабатывается зависимость. Я испытывал раздражение. И усталость.

– Они видят то, что хотят увидеть.
– Вот как?
– И это происходит постоянно.

– Какой товар сегодня привозят? – спросил я.
– Вероятно, подделки, – ответил он. – Из Пакистана. Там для нас готовят персидские ковры двухсотлетней давности. Люди такие болваны.

Затем я нажал сильнее. Дал боли разлиться по руке Поли. Увидел, как она отразилась у него на лице. После этого нажал еще сильнее. Это действует безотказно. Когда противник начинает думать, что боль достигла предела, становится еще хуже. А потом еще и еще, словно затягивается храповик. Все хуже и хуже, как будто впереди ждет целая бесконечная вселенная мучений, нарастающих, нарастающих и нарастающих с неумолимостью машины. Противник теперь может думать только о своих страданиях.

Она произнесла это тем негромким голосом, от которого мужчинам хочется перепрыгнуть через небоскребы. Но в ее тоне не было ни фальши, ни преувеличения. Она сама не сознавала, как у нее хорошо получилось. Ей действительно было очень нужно знать правду.