Але він ніколи мене не бив. Він ніколи не бив нікого з нас. Однак було б легше, якби таки бив. У цьому разі ми могли б це якось назвати, покласти до шухляди, повісити на шухляду ярлик.

Любовь - это ковер, который выдергивают из-под твоих ног. Любовь - это нечто, убегающее от тебя всякий раз, когда ты веришь в него. Любовь - для неудачников, а я больше не собираюсь возвращаться в их ряды.

И что нам действительно нужно, – она ударила по стойке кулачком, чтобы подчеркнуть значимость своего вывода, – так это перестать думать о себе как о теле и начать воспринимать себя как личность.

Існує тисяча слів, які могли б описати мене: розумна, дотепна, добра, щедра. Проте слово, яке я вибрала, - слово, яке, з мого погляду, світ обрав для мене, було іншим - товста

Любов - це річ, у яку ти щоразу віриш і яка щоразу від тебе втікає. Любов для слабких, а я слабкою більше не буду.

- Я знав, яка ти сильна, - сказав він мені. - Я знав, що з тобою все буде гаразд.

• Я ж мусила бути сильною, чи не так, Брюс? Ти не залишив мені великого вибору.

У гомосексуалізмі немає нічого злого, але люди недобрі...і осудливо...і мерзотні...

Моє нещасне життя скотилося до кількох десятидоларових парі

Однак насправді ми прикуті зовсім до іншого - до сприйняття. Ти вважаєш, що мусиш схуднути, щоб хтось полюбив тебе. Я ж думаю, що коли розповнію, то ніхто мене не полюбить. А насправді треба перестати думати про себе як про тіло і вважати себе за людину

Я б хотіла ніколи його не любити. Я б не хотіла навіть зустрітися з ним.

А насправді треба перестати думати про себе як про тіло і вважати себе за людину.

Я смеюсь, чтоб удержаться от слез.

«Ладно, – думала я, – ты-то здесь. Ты здесь. И ты движешься вперед. Потому что так устроен мир; есть только одно место, куда ты можешь прийти. Ты идешь и идешь, пока не уходит боль или пока ты не находишь что-то новое, доставляющее тебе еще большую боль. Такие уж мы, люди, все несем на своих плечах собственные несчастья, это наша судьба. Потому что Бог не дает нам выбора».

- И весы у них всегда врут, – добавила Лили. Остальные согласно закивали. Размер шесть за столом встревожилась. Бунт толстых женщин! Я улыбнулась, представив себе, как мы несёмся по холлу – охваченная праведным гневом армия в обтягивающих штанах, – переворачиваем весы, ломаем аппараты для измерения давления, срываем со стен таблицы с соотношением роста и веса, заставляем худых врачей и медсестёр есть их, а сами лакомимся подсушенным белым хлебом с обезжиренным сыром.

– Он, конечно, милый. Но я знала, ты его не любила.
– Я думала, советы гетеросексуалам – не по твоей части.
– Есть советы, которые годятся всем, – весело ответила она. Уже на стоянке, у машины, она вдруг обняла меня... я знала, такое даётся ей нелегко. Моя мать отлично готовит, умеет слушать, разбирается в людях, но вот телячьи нежности – не её конёк. – Я тебя люблю. – И такие слова она произносила редко. Но я не возражала. На тот момент мне требовалась вся любовь, которую я могла получить.

Мне никогда не забыть тот день, когда я узнал, что моя девушка весит больше меня.

- Здається, тобі не надто подобається власний вигляд.

• Покажи мені жінку, якій подобається, - огризнулася я.

- Це наочний приклад, - сказала вона.

• Це рибний прилавок, - уточнила я.
• Це наука тобі, що в морі повно риби, - відповіла мати.

У тій околиці, де я виростала, було два види будинків: в одних батьки залишались одруженими, а в інших - ні