Двадцать тысяч лье под водой

И затем я понял, что этот человек способен пожертвовать собою ради спасения представителя человеческого общества, от которого он бежал в морские глубины! Что бы ни говорил о себе этот загадочный человек, все же ему не удалось убить в себе чувство сострадания.

Если верить Тусснелю, этот бич ещё ничто сравнительно с тем бедствием, какое постигнет наших потомков, когда человек истребит всех тюленей и китов; тогда морские воды будут захвачены полчищами кальмаров, медуз, спрутов и станут огромными очагами всяких инфекций, потому что не будет тех обладателей "объёмистых желудков, которыми повелел сам бог бороздить поверхность моря".

Киты играли важную роль и оказали немалые услуги в эпоху великих открытий. Это они, увлекая за собой басков, а затем астурийцев, англичан и голландцев, приучили их пренебрегать опасностями дальних плаваний и смело бороздить океаны во всех направлениях. Старинные легенды полны описаниями подвигов этих китообразных, которые заводили китобоев чуть ли не до Северного полюса — не доставало до него всего каких-нибудь семи лье! Пусть это будет вымысел, но в нём предвосхищено будущее!

– Вы говорите, что кашалоты мелкие рыбы? А рассказывают, будто встречаются гигантские кашалоты. Это животные умные. Они, говорят, маскируются водорослями, фукусами и прочими морскими растениями. Их принимают за островки. К ним причаливают, высаживаются, разводят огонь…
– Строят дома, – сказал Консель.
– Ах ты, шутник! – ответил Нед Ленд.

Я крикнул в последний раз. Захлестнуло рот водой. Я стал биться, но
бездна втягивала меня...
Вдруг чья-то сильная рука схватила меня за ворот и одним рывком
вытащила на поверхность воды. И я услышал, да, услышал, как у самого моего
уха кто-то сказал:

• Если сударь изволит опереться на мое плечо, ему будет легче плыть.

Наконец, доведенный до крайности, я попытался восстановить в памяти
свои юношеские познания и пустился излагать наши злоключения по-латыни.
Цицерон зажал бы себе уши и выставил бы меня за дверь, но все же я довел
рассказ до конца.

Кто бы мог подумать, что не пройдет и какой-то сотни лет, как фантастикой окажутся не подводные корабли, созданные для уничтожения «себе подобных», что фантастичными станут слова о мирном море и об отсутствии угрозы уничтожения его обитателей.

Гроза без раскатов мало пугает людей, хотя опасность заключается в молнии, а не в грохоте грома.

Никогда не следует, господин профессор, поверхностно судить о людях.

Вот и неприятность не знать всех языков или неудобство не иметь общего единственного языка.

Ничтожный шанс! Но надежду трудно исторгнуть из человеческого сердца!

Прощай, солнце! Скройся, лучезарное светило! Уйди за пределы этих свободных вод, и пусть полярная ночь покроет мраком мои новые владения!

Идемте вперед! Препятствий нет для нас! Расколем эти сплошные льды! Взорвем их! А если они не подадутся, дадим крылья "Наутилусу", и пусть он пронесется над льдами!

- Как! Мы должны отбросить всякую надежду увидеть родину, друзей, семью?

• Да! И вместе с тем сбросить с себя тяжкое земное иго, что люди называют свободой! Уж не так это тягостно, как вы думаете!

- Как классифицируют рыб? На съедобных и несъедобных!

• Вот так гастрономическая классификация!

Изобретатель больше верит в свое судно, нежели конструктор, а конструктор больше, чем сам капитан.

Если невежда верит, что какие-то зловещие кометы бороздят небо, что в недрах земного шара обитают допотопные чудовищные животные, - куда ни шло! Но астроному и геологу смешны подобные сказки.

Флегматичный по природе, добропорядочный из принципа, исполнительный по привычке, философски относившийся к неожиданным поворотам судьбы, мастер на все руки, всегда готовый услужить, он, вопреки своему имени [Conseil - совет (франц.)], никогда не давал советов - даже когда к нему обращались за таковым.

Впрочем, - размышлял я, - все пути ведут в Европу!

Я внимательно рассматривал громадные валы. В высоту они поднимались метров на пятнадцать, в длину имели метров полтораста — сто семьдесят пять и катились со скоростью пятнадцать метров в секунду. Их количество и сила возрастали по мере глубины океана. И я понял назначение этих волн — захватывать воздух и нагнетать его на дно морское, обеспечивая там жизнь с помощью кислорода.