Поезд в Ад

Он отлично понимал, что счастье - понятие относительное. Степень довольства и самый его характер меняются вместе с поворотами судьбы. Пока он был бродягой, его удовлетворяла подачка в виде теплой еды, длинная скамья в парке или бутылка стерно. Такие простые средства не раз доставляли ему минутное блаженство, но он знал, что на свете есть вещи получше. Мартин решил искать их.

"Все люди похожи на вас, Мартин: они глядят в будущее, надеясь найти там полное счастье, ждут минуты, которая никогда не настает."

... вся радость – в самой поездке, а не в том, чтобы добраться до цели.

Бродяга всегда остается бродягой.

Он понял, что где-то на жизненном пути перемудрил. А теперь уже поздно…

Нет, нет, увольте, он создан не для мелких краж. Они хуже смертного греха: они неприбыльны! Мало того, что служишь дьяволу, так еще получаешь за это гроши!

Он не собирался целую вечность топить котлы в аду, где его не сможет защитить даже профсоюз

Пока человек молод и не знает жизни, ему не претит возиться со всякой дрянью. Но годы идут, и человек начинает искать что-нибудь получше. Ему уже нужна порядочная девушка, своя собственная.

Ошибаться свойственно людям, как кто-то однажды сказал. Кажется, это было напечатано в "Ридерз Дайджест".

Мартин узнал бы по гудку любой локомотив, когда-либо ходивший по дорогам Америки, однако такого голоса он ни разу не слышал. Он походил больше не на гудок, а на вопль потерянной души․

Не то, чтобы он решил завязать с мелким воровством из соображений морали или, там, впал в религиозность – нет. Но заниматься этим делом было хуже, чем грешно, – просто невыгодно.

— Но вся радость — в самой поездке, а не в том, чтобы добраться до цели. Вы сами меня так учили. Я предвижу чудесную поездку.

Но ведь прелесть не в достижении к цели, а в движении к ней. Вы сами меня этому научили. И я предвкушаю чудесное путешествие…

Но проведя шесть месяцев в кандалах среди каторжников в штате Алабама, он понял, что у такой жизни нет будущего. Хватит плыть по течению, сказал он себе. Пора грести самому.