Цитаты из книги Небеsное, zлодея

У Есенина до выпечки блинов никогда не доходило. Наболтает теста и спьяну в него мордой - бряк! Просыпается потом в похмелье, злой, как собака, блинов нет, и теста тоже не осталось, вокруг бабы какие-то причитают, просят разрешения морду облизать, хоть сейчас поезжай в Англетер.

- Выжить среди вас было, извините за откровенность, почти невозможно. И до сих пор не то чтобы так уж легко. Потому что люди, для которых ценность человеческой жизни по умолчанию ниже, по умолчанию же более хищные. И более, скажем так, осторожные, хотя мне, конечно, хочется написать: "трусло".

Принуждения в жизни современного условно цивилизованного человека так много, что почти все оно. Начиная собственно с режима дня, подходящего далеко не каждому. Причём в большинстве случаев механизм принуждения не законодательный, он базируется на глупости и страхе и описывается формулой: "Если я не делаю это, я нехороший неудачник" ("и буду уничтожен", - добавляет инстинкт самосохранения, бесконтрольно управляющий сознанием).

Время от весеннего равноденствия до летнего солнцеворота отличается от прочих периодов тем, что в воздухе разлито торжество жизни и обещание лёгкого дармового бессмертия; ясно, что лживое, но укрепляющие дух витамины из него добываются всё равно. А всё остальное время ни хрена нигде не разлито, и это счастливое ощущение торжества жизни и лёгкого, естественного, по праву рождения положенного нам всем бессмертия приходится вырабатывать самостоятельно. Кто не умеет, сам дурак.

Ангел смерти - одна из самых оптимистических идей, когда-либо приходивших в голову человечеству. Внушающая надежду, что в момент расставания сознания с телом никто не будет один.

всякая массовая психологическая теория - десакрализация бессмертного человеческого сознания, тоже через упрощённое разъяснение и низведение до суммы инстинктов, биохимии и так называемой "личности". То есть добровольное низведение себя до минимума, безответственное обкрадывание себя.

Осознанность, помноженная на способности к анализу и самоконтролю - гораздо более надежная гарантия от впадения в скотское состояние, чем приятная уверенность в своей ангельской природе. Не ангельская она тут у нас, извините. Так получилось.

Мы, идеалисты, удивительные чудо природы: будучи примерно такими же дебилами, как окружающее всевотэтовот, откуда-то знаем, что может быть круче. И, топоча ногами, требуем немедленного наступления крутизны. Обычно Вселенная посылает нас на экскурсию в известном направлении, но иногда устав от визга, который кажется нам самым мощным изъявлением созидательной воли, говорит: ну ладно, щас я тут немножко поправлю, только заткнитесь, сил моих уже на вас нет.

... зло обычно обучено социальноприемлимым манерам, глаз не пучит, рот не кривит, нечем таким никуда не вращает, не тянет когтистые лапы. А вежливо улыбается или вежливо сохраняет серьезность, ведет себя вполне прилично.

Я никого не приведу за ручку в условный рай. Я и себя вряд ли туда приведу. Если я что и могу, так это иногда оказываться рядом в те моменты, когда идущему (тому, для кого важно ощущать себя не просто барахтающимся, а идущим) становится одиноко.

Котовская, котенок, ластится, тычется носом, мурчит, лезет не за еду, а просто так. Потому что ей внезапно Захотелось Любви. Или стало скучно. Или сон страшный приснился, бывает и так. В маленькую твердую голову Котовской, котенка не вмещается сложная мысль, что можно торговать любовью за еду.

Некоторые хорошие фильмы (и книги) дают такой эффект: зритель (читатель) чувствует, что добро в лице главгероя победило, потому что он так хорошо, усердно смотрел (читал). А если бы он не старался, трындец котенку. В смысле, был бы печальный финал.

Ясно, что послушание не следует путать с добровольным согласием соблюдать те или иные правила. Ну, то есть мне ясно, а кому нет - ничем не могу помочь. Зато могу подсказать, как отличить одно от другого. В основе послушания всегда страх; часто он кажется корыстью, но корысть и есть страх - нормальный страх животного остаться без корма.