Печенье на солоде

Бабушка всегда говорила, что в худшие минуты у жизни превосходная режиссура.

Бог был, и всё тут. Если ты верила, что он существует, — значит существует. А не верила — значит, его нет. Если верила, что существует, — он помогал тебе. А не верила — он занимался своими делами. Справедливо.

Кто владеет своей речью, владеет собственной душой.

… как побеждать с помощью шантажа. Главное — начать первым.

Объяснения поступков могут взволновать больше, чем сами поступки.

Любой человек, если бы постоянно видел перед собой другого, точно такого же человека, как он сам, и который к тому же нисколько не уважает его, набил бы тому физиономию.

Когда человек настолько красив, что тебе хочется снова и снова смотреть на него, чтобы запомнить его облик, когда он намного красивее того, что ты в силах удержать в своей памяти, значит, он может делать всё что угодно. Даже ничего не есть на перемене.

красота – это абсолютная власть, а не абсолютное состояние. Если ты красива, это не означает, что ты всё, но это значит, что ты можешь всё.

...Неважно, имеет ли смысл то, что ты делаешь, Леда, – говорила она, – главное, делать это хорошо.

Свобода тоже должна быть ограничена, чтобы ею располагать.

Только один вопрос.
Если окажется вдруг, что идеально круглое печенье не делает мир лучше, хватит ли у меня когда-нибудь мужества закрыть на это глаза?

чемпион мира в тяжёлом весе сразу понимает, когда перед ним оказывается человек лёгкого веса, который может его нокаутировать.

Возможно, не у всех так бывает. Для кого-то мир, прежде чем превратиться в ничто, пылает. Для кого-то рушится. Уплощается. Уменьшается. По-всякому. Зависит это не от мира, а от умирающего.
Тело умирает в том же настрое, что и сердце.
Я умру, растворившись в воде.

Если они говорили о Боге и Чудесах, то я оставалась с Феями и Волшебством.

Тот, кому пришло в голову напечатать вертикальный снимок моря, просто непорядочный человек.

Родиться в семье последней – хуже не придумаешь. Тебе достаётся от старших только худшее.

Смерть - единственный замечательный финал любого хорошего сюжета.

Если учесть опыт моих первых двух дней в школе, перемену следовало бы назвать изничтожение.

Я обходилась только плачем потому, что с моими слезами рушился и весь дом. У моей любви была консистенция слёз. А мощь - Всемирного потопа. Да, того самого, которого наслал Бог.

Если бы кто-то проходил в этот момент рядом со мной, он ничего не заметил бы. Но если бы заглянул в меня, то ослеп бы.