Связанные долгом

Честность - это ключ к благополучному браку.

Страх, ненависть и уважение - вот три самых важных чувства, которые Капо должен внушать окружающим.

Деловой костюм и бесстрастное лицо - тонкий слой, скрывающий чертову бездну в моей душе и сердце. Не пытайся подсмотреть, что находиться под ним: то, что найдешь там, тебе не понравиться.

Ты так занят, почитая память о ней и защищая ее образ, который живет у тебя в голове, что не понимаешь, как жесток со мной. Ты потерял свою первую жену не по своей вине, но потеряешь меня, потому что не в состоянии отпустить ее.

— Я считаю, что честность — это ключ к благополучному браку.

— Нет, он джентльмен. — «Вне спальни»,

— Где Раффаэле?

Энцо кивнул в сторону бара.

— Он отправился обижаться.

Деньги делают грешников из большинства святош.

Нет добра на земле; и грех — всего лишь слово. Приди, Дьявол. Ибо перед тобою весь этот мир.

Я любила ее, но она была самой бестактной женщиной на этой планете.

• Уверен, я только что видел, как твой муж слегка дернулся. Для такой холодной рыбы, как он, это эквивалент эмоционального взрыва.
  
  

Знаешь, что странно? — прошептала я глухо. — В какой-то момент я решила, что никогда не смогу полюбить кого-то так сильно, как любила Антонио, несмотря на то, что эта любовь была безответна. И сегодня я осуждаю его на смерть ради другого мужчины, который никогда не полюбит меня.

— Разве ты не лояльна ко мне? — пробормотал он. — Ты не считаешь, что задолжала мне правду? Не считаешь, что это твой долг? Не только потому, что я босс Синдиката, но и потому, что я твой муж.
— А ты задолжал мне достойную брачную ночь. Твой долг как моего мужа — заботиться о моих потребностях. Полагаю, нам обоим придется жить с разочарованием.

— Тебе он не нравится.
— Это не вопрос симпатии. Речь идет о самосохранении и разумной доле подозрения.

Данте осторожно погладил мой шрам.

— Он делает тебя еще красивее в моих глазах, потому что я знаю, откуда он у тебя.

Того, чего ищешь ты, я дать не могу. Та часть меня, которая была способна на это, умерла вместе с моей женой, и она не вернется.

Пока священник говорил, я время от времени украдкой бросала взгляды на Данте, и то, что я видела на его лице, разрывало мне сердце. Выражение печали не покидало его. Мы с ним оба пережили потерю, но, если слухи верны, для Данте эта потеря была любовью всей жизни. Смогу ли я соперничать с этим?