Лягушки, принцессы и прочие твари

Но Леру я доверяла, и позволяла замечать свои проделки так же, как он делился своими. Это с ним я поделилась найденной в библиотеке картой потайных ходов, это он взял меня в поход к Кресскому камню во время Мора, это ради него я побывала крайне близко к провалу, когда вывалилась матери из потайного хода прямо под ноги и разбила кристалл для вызова феи. Хорошо, смогла соврать, что меня горничная провела — та, что из Леровых. Оговоренную бедняжку потом уволили, но не с ее выходным пособием жаловаться.

Лер был внуком моего деда и его я ценила гораздо выше какой-то горничной. А матушка тогда решила превратить его в лягушку, как бесполезного бастарда. Дед к тому времени уже умер, и, если бы я не разбила тогда кристалл, Лер бы сейчас квакал в банке. Я выиграла ему время — наилучший выигрыш из возможных.

И вот я сидела за столом, смотрела, как Херх с послихой переглядываются, и мне становилось все страшнее, все противнее! Я представляла, что лягушка, мной поцелованная, раздувается, раздувается, раздувается, и становится рыжим, конопатым, кучерявым и щербатым. Или заросшим черной бородой чуть ли не до бровей полуголым варваром из давно позабытого древнего-древнего северного королевства. И этот варвар руками ест! И в шкурах ходит! Или белым до прозрачности блондином с породистыми угольными бровями, высокомерным и холодным… моим будущим мужем, с которым мне потом жить всю жизнь, с которым налаживать отношения и делать детей!

Отец пил мелкими глоточками красное вино и пилил вилкой куриную ногу, абсолютно ко всему безучастный. Его мучило похмелье. Он уже лет пять как ушел в запой, с тех пор как умерла от старости его младшая племянница, дочь его младшей сестры. Сестре этой на момент превращения отца в лягушку было года три, отец пробыл лягушкой очень долго. Его родное королевство после смерти племянницы сначала потонуло в огне гражданской войны, а потом перешло под контроль Джокты. Вроде как они даже признали Веду старшей! Вот ведь ужас, было с чего запить. Он ведь ничего не мог сделать, женившись на матушке, он полностью перешел в талиманское подданство: жил ради Талимании, правил Талиманией, и все права на свой родной Хегс потерял.