Ведьма по распределению

— Отличница, — протянул Эвотт и хрипло рассмеялся, по непонятной причине очень позабавленный моим вопросом. — Даже страшно представить, какие неучи другие выпускники.

Дэниель раздраженно дернул кадыком, как будто какое-то слово встало ему поперек горла, но ничего не ответил дракону. Вместо этого он крепко взял меня за подбородок, не позволяя опустить голову или отвернуться.

Ох, сдается, он в настоящем бешенстве! Если бы взглядом можно было убивать, я бы наверняка уже пала хладным трупом к его ногам.

— Ну и что ты устроила, Оливия?

Но ночь внезапно стала темнее, чем была до этого. Мигнув, исчез магический шар, растворившись в волне мрака. Да что там — даже луну внезапно закрыло лоскутом тьмы. Воздух вокруг задрожал, засвистел под биением чужих крыльев.

И темнота запульсировала, перерождаясь силуэтом огромного создания, перед которым Эвотт казался крохой.

Оно сделало крутой вираж над холмом. И резко пошло на снижение. Мои глаза отказывались воспринимать эту чудовищную тварь целиком, выхватывая лишь отдельные детали. Длинный гибкий хвост, украшенный множеством шипов. Огромная приплюснутая морда. Крепкие роговые пластины по всему телу. Безжалостный блеск когтей, каждый из которых превосходил когти Эвотта по длине раза в два.

— Это еще что за чудище? — услышала я голос дракона, который от изумления подавился очередным глотком огня.

И в этот момент я благополучно потеряла сознание, решив, что хватит с меня потрясений.

— Я… — Голос дрожал и срывался. — Это… Корова…

— Ты корова? — переспросил дракон. — Интересное имя для человека. Впервые такое слышу.

— Нет, я — Оливия! — разозлилась было я. Но тут Эвотт как-то невзначай разинул пасть, широко зевнув, и мне опять поплохело от вида крепких белых клыков дракона, каждый из которых тянул даже не на кинжал — на двуручный тяжелый меч. И вновь сбивчиво залепетала, мгновенно потеряв нить рассуждений: — Корова… Верина… Дождь…

Ох, как тяжело связно говорить, когда в голове лишь одна мысль: выжить бы.

— Это тебя Верина вместо коровы, что ль, прислала? — недоверчиво осведомился дракон. — Чтобы я дождь вызвал? Однако!

Дракон медленно переступил с лапы на лапу. Из-за его спины показался длинный хвост, увенчанный смертоносными шипами. Он раздраженно дернул им — и со свистом разрезал надо мной воздух неуловимо быстрым ударом.

— Мамочки! — испуганно пискнула я. Присела и прикрыла голову руками.

Я сейчас соображала как никогда четко и ясно, моментально протрезвев от ужаса. И вся потрясающая глупость этой затеи обрушилась на меня.

Оливия, идиотка ты! Дракона в подчинение заполучить решила! Эвотт проглотит тебя целиком, не разжевывая. И никто никогда не узнает, как именно ты погибла.

— А ты почему в таком? — не растерялась и парировала я.

— Оливия, вообще-то я спал, — с укоризной заметил Дэниель, но на всякий случай подтянул повыше одеяло. — А тут ты явилась и давай кричать. Что за муха тебя укусила?

— В пижаме надо спать, — не унималась я, почему-то не в силах отвести взгляда от гладких плеч и груди мужчины.

Надо же, какой мускулистый. Когда он в одежде, и не подумаешь, что под ней скрывается настолько отличное телосложение. Физическими упражнениями Дэниель Горьен явно не пренебрегает.

— Вот когда ты станешь моей любовницей — тогда и будешь отдавать указания, в чем мне спать, — не удержался от язвительного замечания Дэниель.

В принципе любое заклятие — это направленный поток энергии. По-настоящему сильные маги способны трансформировать ее в зависимости от того, что им необходимо в данный момент. Да, существует разделение на различные ветви колдовства. Поэтому стихийнику, к примеру, проще всего полученную энергию направить на вызов дождя. Но это не значит, что он не сумеет вылечить какую-нибудь рану. Хотя вылечить, наверное, и не сумеет. Но облегчить состояние больного ему вполне под силу. Просто это не совсем рационально. Он потратит на простое действие, с которым прирожденный целитель справится одним щелчком, слишком много силы.

Вопрос только в том, смогу ли я это сделать. Магия иллюзий — это не стремительный поток энергии. Это невидимая и неосязаемая сила, которая изменяет наше восприятие мира, оставляя реальность неизменной. Поэтому, кстати, наш факультет всегда стоял особняком от других.