Восхищаться сильной личностью — одно, а жить у него или у нее под пятой совсем другое.

"Идешь к женщине — бери с собой плетку", — говорит Ницше.

Так вот, хотя Элиза и не могла таким образом объяснить себе хигинсовские могучие силы противостояния ее чарам, которые повергли Фредди ниц с первого взгляда, она инстинктивно почувствовала, что никогда ей не завладеть Хигинсом целиком, не встать между ним и его матерью (первое, что должна сделать замужняя женщина).

Если у впечатлительного мальчика мать достаточно богата, наделена умом, изящной внешностью, строгим, но не суровым характером, тонким вкусом и умением из современного искусства извлечь лучшее, то он возьмет ее за образец, с которым мало кто из женщин сможет потягаться.

Видите ли, разница между леди и цветочницей заключается не только в умении одеваться и правильно говорить — этому можно научить, и даже не в манере вести себя, а в том, как себя ведут с ними окружающие.

Год назад у меня на всем белом свете было два-три родственника, да и те со мной знаться не хотели. А теперь их объявилось штук пятьдесят, и всем жить не на что.

Мне нужно не меньше, чем достойному, — мне нужно больше. У меня аппетит не хуже, чем у него, а пью я куда больше. Мне и развлечься надо, потому что я человек мыслящий. Мне и на людях побыть охота, и песню послушать, и музыку, когда на душе худо. А дерут с меня за все, как с достойного. Чем же она оборачивается, ваша буржуазная мораль?

Невозможно! Она решительно не способна понимать что бы то ни было. Да и вообще, кто из нас понимает, что делает? Мы бы никогда ничего не сделали, если бы понимали, что делаем.

Нет у него таких правов, чтобы забрать
мой патент. Мне нужен патент, как и всякой леди.

Послушайте, а на каком таком основании вы все знаете о людях, которые с вами не желают иметь дела? Где ваше удовлетворение?

Making life means making trouble.

• Неужели у вас совсем нет принципов?
  - Не могу себе позволить такую роскошь, хозяин. Уж больно нищета заела. Я никому зла не желаю. Но ежели Лизе перепал кусок пирога, то и мне грех на бобах оставаться.
  

Вы называете меня бездушным, потому что не смогли купить меня тем, что подавали мне туфли и находили очки. Вы были дурой. Женщина, подающая мужчине туфли, - отвратительное зрелище. Разве я когда-нибудь подавал туфли вам? Вы намного выиграли в моих глазах, когда запустили этими самыми туфлями мне в физиономию. Нечего сперва раболепствовать передо мной, а потом возмущаться, почему я не интересуюсь вами. А кто может интересоваться рабом?

Послушайтесь моего совета, хозяин: женитесь на Элизе, пока она ещё молодая и не смыслит, что к чему. Не женитесь - потом пожалеете. А женитесь - потом пожалеет она. Так уж пусть лучше она пожалеет, поскольку вы мужчина, а она всего-навсего баба и всё равно своего счастья не понимает.

Дулитл. Вы, я вижу, человек справедливый, хозяин! Не хотите же вы, чтобы я уступил её просто так, за здорово живёшь? Что для вас пять фунтов? И что для меня Элиза! (Возвращается к стулу и торжественно садится.)
Пикеринг. Вам следует знать, Дулитл, что у мистера Хигинса вполне благородные намерения.
Дулитл (Пикерингу). Само собой, благородные, хозяин. Иначе я запросил бы пятьдесят фунтов.