После столь долгих разочарований надежда превращается во врага. Нельзя сбить с ног того, кому не помогали встать, и я научился избегать надежды.

Где фиалка на платье у леди цветёт, мудрый старый паук ловушку плетёт.

О что мы открываем для себя и что
узнаем, когда уже слишком поздно! Еще
хуже секреты, в которых нет ничего
секретного, печали, с которыми мы
живем, не признаваясь друг другу в их
существовании.

Если слишком часто повторять "мне жаль", слишком часто извиняться, то слова эти перестанут что-либо значить и для людей, и для тебя самого.

— Куда ты дел свои штаны? Эти юбки хлопают вокруг твоих ног, словно ты корабль с порванными во время шторма парусами!

Поднять голос и приказать, чтобы вернулся? Убежать и никогда-никогда больше не возвращаться? Разрыдаться и сжаться в комочек?

Но в конце концов всякая рана превращается в шрам.

И когда я печалился, то склонен был барахтаться в своих горестях, громоздить огорчения друг на друга и сидеть на них, распластавшись, как дракон на золоте.

Тебя бьют и плохо с тобой обращаются, если думают, что ты тупой зверь. Мул, собака или ребенок - какая разница... Потом, когда выясняется, что в избитом теле скрывается ум, тебя начинают бояться. И оставляют в покое. Иногда.

Он понял, что она мертва, еще до того, как открыл калитку. И все-таки побежал к нам, как будто мог добежать назад во времени до того мгновения, когда еще не было слишком поздно.

Когда подступила грусть, я знал, что дело не в моем настоящем, но лишь во тьме из прошлого.

Устал от необходимости следовать правилам, когда никто другой их не соблюдал.

Мы живем в наших телах. Атака на внешние стены этих крепостей разума оставляет шрамы – иногда их не видно, но они не исцеляются до конца.

Когда запрещаешь себе о чем-то думать, происходит совсем наоборот

Жалостью к себе ты добьешься лишь еще большей жалости.

Понимать «как» и «почему» лишь иногда так же полезно, как понимать, что некоторые вещи просто существуют.

— Люди любят тебя куда больше, чем ты заслуживаешь... Но ты даже не веришь в то, что они тебя любят.

Я крепко прижала колени к груди, обняла их и пожалела, что не могу сломать собственные ноги. Не могу уничтожить саму себя, чтобы больше не было так больно и плохо.