Цитаты из книги Золотой дом

Хорошо, сказала она, это прогресс, желтый в спектре находится посередине между голубым и розовым. Я подумал - как это глупо, неандертальски глупо, кроманьонски глупо, но я прикусил язык и промолчал.

Время проходит. Крупные фигуры съеживаются, маленькие толстеют. Одни к старости убывают, у других влияние только растет. Они простирают руки и дотягиваются до тех мест и тех людей, кого раньше не могли достичь. Здесь есть компании, посредничающие в интересах других компаний, организующие поездки, осуществляющие планы. Шуты становятся королями, древние короны лежат в канаве. Времена меняются. Так устроен мир.

Если задолжаешь банку доллар, тебе конец, у тебя овердрафт. Если задолжаешь миллиард - ты богач, и банк работает на тебя.
....жизнь надо представлять себе как роман, допустим, из четырехсот страниц, а теперь сообрази, сколько страниц в этой книге ты уже исписал своим сюжетом. И помни, что с определенного момента не стоит вводить новых героев. С определенного момента ты остаешься с теми персонажами, которыми успел обзавестись.

Вот и ещё урок: нельзя недооценивать другого человека.  Что для тебя потолок, другому - лишь пол под ногами.

Куб — вот что видит камера, а суть в том, как движется куб. Вот что значит снимать фильм — двигать куб по миру и смотреть, что он захватит, в чем выявит красоту, в чем выявит смысл. В этом заключается искусство кино.

Но если бы природа человека не была загадкой,  не понадобились бы и поэты.

Они все трое обладали такой способностью: закрыть книгу прошлого и жить настоящим. Счастливый дар. Я-то закрываю книгу настоящего и по большей части живу в прошлом.

На работе можешь быть дантистом, но дома ты отец. Вот что требуется от тебя твоей семье: не пломбы, но отцовская любовь.

Люди видят то, что ожидают увидеть.

– Идея, что мы обладаем нравственным инстинктом, не подразумевает заодно и другую – что мы знаем, в чем конкретно заключается нравственность. Если б знали, то истинные философы остались бы без работы, а мы бы жили не в столь разодранном мире.

– Проблема в том, – рассуждала мама, сидя на скамейке в Саду, – что, хотя мы запрограммированы на этику, программа не показывает нам, в чем заключается добро и зло. Эти категории остаются в мозгу пустыми и ждут, пока мы заполним их. Чем? Мыслью. Суждением. Такого рода вещами.

Так уж мы устроены : влюбляемся в сильные стороны другого человека, но любовь укрепляется и становится постоянной, когда мы влюбляемся в слабости другого.

Дело ещё и в том, что старшие больше не стоят между вами и могилой. Таково взросление. Теперь вы первый в очереди, и могила зияет.

Жизнь и смерть равно бессмысленны. Они случаются или не случаются по не имеющим веса причинам, которые ничему не учат.

— В Древнем Риме, — продолжал он, — фактически во всех великих империях, на любом континенте и в любую эпоху, братья  – те, кого в первую очередь следует опасаться. Наступает время престолонаследия, и тут уж убить или быть убитым. Любовь? Эти принцы расхохотались бы, услышав подобные слова.

"Искусство кино, — якобы сказал Трюффо, — заключается в том, чтобы направлять камеру на красивую женщину".