Охота на охотника

— Маменька сказала бы, что это глупость и блажь, что… в мужа влюбляться надо.
— А если нету?
— Тогда завести и влюбляться.
Наступил Лизаветин черед вздыхать: муж, чай, не таракан, сам собою не заводится.

Бестолочь ты, – вздохнула Авдотья. – Помираешь и помираешь… помер бы, я бы, может, и успокоилась… а так… никаких нервов не напасешься.

Его было жаль. Вот нельзя мужчин жалеть, это Лизавета давным-давно усвоила. Не любят они того. И вовсе злятся. А потому жалость к ним надобно скрывать, а лучше и вовсе делать вид, будто все в порядке. Но князя все равно было жаль. Какой-то он… неприкаянный.

Совестливые войной не выживают.

но, господа, прошу простить меня великодушнейше, однако возраст сказывается. А потому позволю оставить за собой первую камеру. Я и одеяло туда принес. – Одеяло? – Верховецкий сменил один платок другим. – Из верблюжьей шерсти. Весьма рекомендую. А что вы хотите? Заговоры заговорами, а ревматизму все одно, кто там на троне сидит…

она устроилась в единственном креслице, огляделась и сказала: – Как-то тут… неуютно. – Тюрьма же. – И что? Тюрьма тюрьмой, а половички могли б и вытряхнуть. Картину повесить какую…

Она наклонилась.
Коснулась губами губ.
Сухие.
И теплые. Значит, пока не мертвый...

• А что это ты делаешь? - раздался сиплый голос Одовецкой. - Если искусственное дыхание, то не так надобно.
• Целуюсь.
• Ты его сперва бы в сознание привела, что ли...

Да, она писала гадости, не без того, но ведь она лишь рассказывала о людях, которые оные гадости совершают. Почему тогда получается, что люди эти несчастные, а газетчики - сволочи?
Или совершать гадости можно, а рассказывать о них - никак.

Кошку?
Почему бы и нет, если полосатую. Да и какая разница, полоски на ней или там узоры цветочные, главное, чтобы мягкая и мурлыкала.

Кровавый, стало быть...
Митька скажет, что репутацию такую грех не использовать. Используем-с... в хозяйстве все пригодится, даже дерьмовая репутация.

- Давно простила, - Хелена всхлипнула тихонько и спросила. - Только понять не могу, почему у нас все так... криво получилось?

• Ты это у меня спрашиваешь? Вот найдешь его... только сразу не говори, что простила. Сперва скалкой там поздоровайся или сковородкою. Оно для вразумления самый что ни на есть отличнейший инструмент.

...или не отвергать?
Позволить себе, наконец, хотя бы маленькую любовь... или не любовь, а как ныне принято говорить, увлечение?
И пусть продлится оно неделю.
Или две.
Или даже целый месяц... месяц - это достаточно долго. Хватит, чтобы в человеке разочароваться.
...или прикипеть всем сердцем.
Нет, прикипать Лизавета решительно не желала, а то увлечение закончится, и как ей жить дальше? Одно дело, когда со светлой памятью о приключении этаком, и другое - с разбитым сердцем.

Хотелось наорать, а паче того перетянуть Первецова тросточкою по хребту, глядишь, и вправду ток кровяной усилится, прильет кровушка к мозгам и вернет способность мыслить ясно.
Жаль, что закон запрещает применять к чинам нижестоящим насилие.
Ничего... против ссылки закона нету.
Вот закончится это дело, и отправится Первецов на границу, годков на пару, пока опыта не наберется или не помудреет. Говорят, люди в обстоятельствах стесненных мудреют со страшною силой.

- Люди в сути своей просты, - старуха любила гулять, а Наталье приходилось сопровождать ее. - И не важно, где живут они. Вот смотри, что крестьяне, что твой батюшка думают большею частью об одном, о хлебе насущном. Только хлеб у них разным. Кому-то довольно зачерствелой горбушки, а другой и от перепелов в меду нос воротит... запоминай, первичные потребности годятся для того, чтобы через них достичь...

- Недосыпала... недоедала...

• За кем?
• Что?
• За кем не доедала?

— Знаешь, — Авдотья тоже гостя оценила. — Такого в саду убивать надо…
— Почему в саду?
— Здоровый больно, поди-ка, до саду доволоки, а если там, то только яму подходящую выкопать останется.

— Ему ж пуля в мозги влезла. Меня не слушаешь, так хоть вон Одовецкую послушай… а ты скажи, что такое бесследно не проходит.
— Не проходит, — согласилась Одовецкая, вытряхивая растертые травы в мрачного вида склянку. — Но у меня настоечка одна есть хорошая…
— …от которой последние мозги откажут…
— …успокоительная…
— Главное, чтоб не упокоительная… хотя…

– А мы вот… – Лизавета прижала ладони к щекам, надеясь, что хоть так уймет пожар их. – Мы к вам в гости пришли…
– Вижу, – мрачно сказал Навойский.
А быть старой девой, если разобраться, не так уж плохо… кошки, вышивка и сплетни с соседями. А главное, никаких тебе грозных князей, которые смотрят так, будто прямо тут казнить станут.