Redshirts

— За последние три года Кренеский три раза был подстрелен, четыре раза подхватывал смертельную болезнь, один раз попал под оползень, был ранен при аварии шаттла, получил ожоги при взрыве контрольной панели на мостике, пережил частичную разгерметизацию, пострадал от наведенной ментальной нестабильности, был укушен двумя ядовитыми животными, а также попал под контроль инопланетного паразита. Это все до недавней чумы и этой высадки.
— А еще он подхватил три венерических заболевания, — добавила Дюваль, пролистывая файл.
— Забудь, что он должен быть мертв, — сказал Даль. — Просто невероятно, что после всего этого он жив и в своем уме. Он уже должен был превратиться в ходячий посттравматический синдром.

— Ну что, ребята, спрашивали вас про команды высадки? - спросила Дюваль.
— Да, — ответил Хансон.
— Мне кажется, или как-то все странно к ним на этом корабле относятся? — продолжила она.
— Например? — спросил Даль.
— Я имею в виду, что за пять минут после нового назначения я услышала три разных истории о том, как кто-нибудь из экипажа сыграл в ящик на планете. Раздавлен упавшей скалой. Удушен ядовитой атмосферой. Распылен импульсником.
— Погиб из-за поломки двери в шаттле, — сказал Хансон.
— Утащен ледяной акулой, — добавил Даль.

– Я не сказал «невозможно». Но есть вещи чертовски маловероятные. И это – одна из них.
– Насколько это маловероятно? – спросил Даль.
– За все время поиска аналогов я нашел только один корабль, где наблюдалась отчасти похожая статистика смертности в разведмиссиях, – сообщил Дженкинс, покопался в папках и вытащил изображение.
Все уставились на него в недоумении.
– Я не узнаю этот корабль, – нахмурилась Дюваль. – А я считала, что знаю все действующие в нашем флоте. Он вообще из Вселенского союза?
– Не совсем. Из Объединенной федерации планет.
– Э-э, откуда? – выговорила Дюваль ошарашенно.
– Ее не существует, – объявил Дженкинс. – Как и этого корабля. Он называется «Энтерпрайз», и его выдумали создатели научно-фантастического телесериала. Нас тоже выдумали.

– Ясно: среди повстанцев есть еще противники мирных переговоров, – значительно объявил К’рооль, глядя на обзорный экран.
На нем красочно взрывался звездолет бунтовщиков.
– Да, ясно, – подтвердил Абернати. – Но ведь именно эти бунтовщики и попросили о переговорах. Зачем же ставить их под угрозу? И зачем атаковать нас?
Он отвел взгляд, мрачный и суровый.
Дженкинс предупреждал, что время от времени Абернати либо кто-нибудь из старших офицеров выдаст напыщенную тираду, призыв или риторический вопрос, и все замолкнут на несколько секунд. В это время по телевизору якобы крутят рекламный ролик. Когда такое случается, Сюжет отступает. Вот тогда стоит внимательнее понаблюдать за офицерами.
Спустя пару секунд Абернати заморгал, расслабился и посмотрел на Веста.
– Что ж, тогда бросайте всю вашу команду на ремонт двигателей, – указал капитан.
Голос его звучал куда спокойнее и обыденнее прежнего.
– Конечно, – согласился Вест и направился к дверям, недоуменно осматриваясь по дороге, – словно удивлялся, с какой стати шел пешком до мостика, чтобы передать известие, когда без проблем мог позвонить по телефону.

– Дженкинс, да послушай ты меня! Невозможно прятаться! И убежать нельзя. От судьбы не убежишь. Если Сюжет существует – а мы с тобой знаем, что он существует, – у нас просто нет свей воли. Рано или поздно Сюжет придет за каждым. И использует как захочет. А потом мы все умрем. Как Финн. Как Маргарет. Это неизбежно, если мы не остановим Сюжет.
Дженкинс наконец обернулся – в глазах его блестели слезы.
– Эндрю, скажи, ты верующий?
– Ты же знаешь мою историю. Да, я верующий.
– И как же ты еще можешь верить?
– Ты о чем?
– Мы оба знаем, в этой вселенной бог – простой телехалтурщик. Он сценарист в паршивом научно-фантастическом сериале, он дважды два сложить не умеет. Как можно верить в Бога, зная такое?

– Энди, ты мой друг. Ты в это веришь?
– Да, верю.
– Тогда, наверное, ты поверишь и в то, что история наша – независимо от того, статист ты в ней или главный герой, – подходит к концу. А когда она закончится, свое будущее ты определишь сам. Только ты, и никто, кроме тебя. И случится это вдали от глаз какой-либо аудитории, независимо от писателей и сценаристов. Ты получишь полное право распоряжаться собой.
– Это если я буду существовать после того, как меня прекратят выписывать.
– Сомнения тут есть. Но если позволишь предположить, я предположу: твой создатель наверняка захочет пожелать тебе долгой счастливой жизни.
– Это всего лишь предположение.
– Думаю, это немного больше, чем просто предположение. Но я все-таки скажу, как ты и хотел: ты прав.
– В чем же?
– В том, что сейчас я наконец исполнил свое предназначение в твоей истории. И после этого я должен сделать кое-что для своей. А именно отправиться на свой пост и заняться работой. Увидимся за ужином?

– Ну да, – ответил Даль, усмехнувшись. – Если доживем.
– Отлично! До встречи.
И с этими словами Хэнсон ушел.
Даль просидел за столом еще несколько минут, думая про все случившееся и про сказанное Хэнсоном. Затем встал и пошел на свой пост на мостике. Придуманный ты или нет, на звездолете, в телесериале или совсем в другом месте, работа есть работа, и есть друзья, и люди, с которыми ты рядом, и есть «Интрепид».

Даль делал свою работу и жил еще полгода – пока из-за отказа систем «Интрепид» не врезался в небольшой астероид и не превратился мгновенно в пар вместе со всей командой