Офсайд 2

Что провоцирует мужчин на страсть? Инстинкт охотника.

Иногда ненависть возникает просто так, без всяких там оправданий и предысторий.

– Что ты можешь знать о том, как ведет себя мужик? – насмешливо спрашиваю я.
– Если ты хочешь намекнуть на то, что я предпочитаю мальчиков, то могу сказать, что ориентация никак не повлияла на мою мужественность.
– То есть, это ты пердолишь, а не тебя, – я смеюсь, хотя мысль об этом меня коробит. Он мой брат, все-таки.

Люди привыкают к самым разным вещам.

– Я люблю тебя, – повторяю я, как мантру. Пусть привыкает. Это не просто слова. Это ее будущее.

Лекси еще не в курсе, но она со мной до тех пор, пока я не найду способ разлюбить ее. Пока мне не надоест ее гибкое страстное тело.

Лекси она починить не сможет. С Лекси у меня особая программа. Я ее люблю. И не хочу, чтобы кто-то смог исправить то, что я сделал с такой беспощадной… любовью. Не хочу, чтобы кто-то получил мой трофей. Она моя навечно, даже когда перестанет возбуждать мой разум и мое тело. Это не обсуждается. Она еще не знает, что я буду последним, кто имеет ее. Во всех смыслах.

Большинство жертв абьюза не сильны и не слабы, а находятся в промежуточном, нестабильном состоянии. Они не бегут, но и не сливаются покорно, а совершают разнонаправленные движения, то есть мечутся. Половина их сознания зовет их восстать, половина призывает расслабиться и покориться.

Все, что мы делаем сейчас, разворачивает за собой клубок событий в будущем.

Мужчины, вообще, не любят замечать собственных ошибок.

У каждого в жизни есть кто-то, кто никогда тебя не отпустит, и кто-то, кого никогда не отпустишь ты.

Я душил ее, а она гладила мои пальцы.

Он не убил меня. Нет. Хуже. Он заставил меня поверить в то, что это я… я его убила.

Я люблю тебя. И именно в этом твоя проблема.

Раньше я думала, что маньяк убивает из ненависти. Теперь мне кажется, что из любви.

Просто плохой сон, детка. Представь себе, и чудовищам снятся кошмары, 

Но когда я вижу его глаза, сумасшедшие, пьяные от жажды обладать мною, я осознаю, что Джейсон не станет меня спасать, он будет тем, кто забьет последний гвоздь в крышку моего гроба.

Это кажется диким и парадоксальным, но мучитель, которому по каким-то причинам жертва решила уступить и простить, становится с ней единым целым.

Милая моя, «нормальный» человек заканчивается сразу же, как только начинается абьюз.