Красота - это горе

– Направить его в лечебницу для душевнобольных? – спросил доктор у Адинды.

– В этом нет нужды, – отвечала Адинда. – На самом деле он полностью в здравом уме, это мир вокруг сошел с ума.

Есть два вида мужской любви: одних женщин носят на руках и боготворят, других хотят. Для Крисана первой была Ай, Ренганис – второй. Он хотел жениться на Ай, но всегда мечтал очутиться в постели с Ренганис Прекрасной.

Товарищ Кливон бросил опасный труд, ведь если он погибнет, то оставит жену и новорожденного сына. Не бывать такому.

Закатное небо было таким же, как всегда, но в тот вечер он все видел иначе.

Всю жизнь быстрый ум выручал ее в любых переделках – решения она принимала молниеносно.

Настало утро, но ни проблеска надежды оно не принесло.

В тюрьме было хуже, чем в хлеву. Крыша протекала, на стенах темнели брызги засохшей крови, в щелях росли мох и сорняки, а на грязном полу кишели блохи, тараканы, пиявки. Шныряли потревоженные крысы, толщиной с ногу ребенка, а женщины с визгом увертывались.

Одна женщина со страху швырнула в кусты младенца, а отец стал вместо ребенка укачивать связку бананов.

Девушки и их родные собирались лететь в Европу рейсом Красного Креста – все, кроме одной, на все имевшей особое мнение. Деви Аю.

– …здоровое тело дарит самые утонченные наслаждения.

А дома час от часу не легче: Тед Стаммлер, далеко еще не старый человек, получил повестку в армию, как все взрослые мужчины. Это куда страшнее, чем нехватка денег. Ханнеке в слезах совала ему амулеты, а Деви Аю дала мудрый совет: “Лучше попасть в плен, чем быть убитым”.

Дортуар — общая спальня для учащихся в закрытых учебных заведениях.

Я затем лишь вернулась, чтобы с вами поделиться.

Все понимали, что война у порога – крадется ящерицей, заливает землю кровью, усеивает пулями.

– От черной магии никакого проку, – отмахнулся Кинкин. – Она дает лишь мнимую силу – ложную, искусственную и, разумеется, злую. Я сам убедился, что сильнее любви ничего на свете нет.

– Страшно вам, Товарищ? – спросил один из часовых, когда подошло время казни.

– Страшно бывает только солдатам, – ответил Товарищ Кливон. – Иначе зачем им носить оружие?

– Как ни крути, рано или поздно придется умирать.

Товарищ Кливон задумался, что бы он мог сделать полезного для отдыхающих. И нашел ответ.
– Буду шить плавки, – сказал он Адинде.

– Говорю тебе, он там долго не выдержит, – успокаивала ее Аламанда. – В Халимунде он был воякой-героем, но Восточный Тимор – это вам не Халимунда.

Все чары, все злые духи бессильны против поруганной женщины, охваченной жаждой мести.