Цитаты из книги Свои-чужие

Нужно оставить что-то и для себя.

Наверное, мы все вынесли, каждый по-своему. Поначалу всегда кажется, что ничего не получится, а потом вдруг оказывается, что получилось. Жизнь продолжается, твое сердце бьется. За это я в конце концов и уцепилась: за ощущение, что мое сердце все-таки бьется.

“Did you ever want to be a writer?” “No,” she said, and she would have told him. “I only wanted to be a reader.”

The three stages of life: youth, middle age, and ‘You’re looking good, Mr. Keating.

В те дни для меня главное было — идти вперед, шаг за шагом, только бы не упасть в себя, на самое дно. Мне было не до перемен. Моя жизнь и так уже изменилась дальше некуда. Мне нужно было просто ее вынести.

Книга была про невыносимое бремя жизни: работа, дом, дружба, брак, дети — словно все, чего эти люди хотели и над чем трудились, укрепляло, как цементом, их невозможность стать счастливыми.

В этом и беда пятнадцатилетних: они могут думать только о том, чего им не хочется.

Три жизненных этапа: юность, зрелость и «Хорошо выглядите, мистер Фикс»

" — Вы никогда не хотели стать писателем? — Нет, - честно ответила она. - Я всегда хотела быть только читателем"

Если я не вернусь в университет, — прошептала она, подтыкая простыню под диванные подушки, — радикальный социальный эксперимент можно будет считать неудавшимся, потому что мне придется покончить с собой.

She was shocked by how bad he looked. Cancer really was the devil’s handshake.

Поля, поля и снова поля — никаких бессмысленных украшательств типа деревьев.

Мы живем, думая, что беда ждет по ту сторону двери, что она снаружи, в шкафу, но все не так. <...> Большинство живущих на земле людей носит свою смерть внутри себя.

Говорят, будто на юридическом учат думать, — так вот, это неправда. Там учат запоминать.

Окружающим и хотелось их поубивать, и жутко было — не убить бы в самом деле, и тревожно — не убились бы сами и не убили бы кого.

Половину того, что было со мной в жизни, я с трудом припоминаю, а вторую половину мечтаю забыть.

Должно быть, в этом и заключается прелесть долгой жизни: кое-какие бури постепенно затихают сами собой.

"Большинство живущих на земле людей, сказал Фикс, - носит свою смерть внутри себя"

Жизнь, как теперь понимала Тереза, — это череда потерь. Случалось в ней, конечно, и иное, хорошее, но потери были неизбежны и неодолимы, мир держался на них, как на трех слонах.

"Казинс наконец осознал то, о чем начал догадываться с первой минуты, как только увидел ее - когда она заглянула на кухню и окликнула мужа. С этой минуты началась его жизнь"