Цитаты из книги Брисбен

Иногда не замечаешь, как журналист превращается в мясника

Я думаю, музыка… да и живопись, наверное… В конечном счете они существуют только потому, что существует слово.

Пореже говори мы. Я значит гораздо больше.

Он продолжал слушать небесную музыку, не испытывая привязанности к земному ее исполнению, которое всегда несовершенно. А кроме того (однажды сказал он), главное, чего не хватает музыке, – это тишины.

Услышав, как жутко жуку жить на суку, девушка только посмеялась. Отчего же он живет на суку, если ему там жутко? Глеб задумчиво посмотрел на нее: оттого, что это его родина, Беата.

Я хочу еще добавить, что с ночными бабочками в окна влетало чувство беспредельного счастья, но боюсь, что ничего не объясню в словах. Замолкаю. Мне кажется, что я слышу музыку, способную это выразить. Ля минор, две четверти: счастье возникало от запаха реки, от осознания того, что впереди – целая жизнь, и, как понимаю теперь, от отсутствия представления о смерти.

– Значит, не зря ты боролся с путчистами. Они бы такого стейка никогда не допустили.

– Ты думаешь?

– Еда должна была оставаться невкусной – в этом состоял смысл путча.

Вытираю рот салфеткой.

– Знаешь, в чем твоя ошибка? Ты считаешь, что ради хорошего стейка нужно сменить систему. Я же думаю, что нужно просто научиться хорошо готовить. А система – она подтянется.

Мне кажется, что я слышу музыку, способную это выразить. Ля минор, две четверти: счастье возникало от запаха реки, от осознания того, что впереди - целая жизнь, и, как понимаю теперь, от отсутствия представления о смерти.

Тяга к истине в этой женщине сочеталась со вкусом к страданию, поскольку, видимо, и в жизни одно сопряжено с другим.

Иногда не нужно ничего придумывать. Достаточно поднести спичку, и все пойдет само.

Жизнь никогда не бывает историей успеха.

Познакомившись с соседями, он открыл для себя, что различие сближает больше, чем подобие.

Ввиду существования на свете Петербурга (он называл его уже только так) оставаться в Киеве было невозможно.

С последней нотой Токкаты наступают секунды тишины. Музыка была столь насыщенна, что с ее окончанием пространство не успевает заполниться другими звуками. В такие секунды на поверхность выходит домузыкальная, дозвуковая природа Земли. Этому безмолвию исполнитель знает цену: оно предшествует ураганным овациям. Так перед ударом цунами море отступает на сотни метров, и обнажается суша. Но где-то далеко, у самого горизонта, гигантская, пусть пока и невидимая, уже несется первая волна.

Они легко осваивались в мире, то есть делали мир своим, заполняя его трещины своей любовью.

Глеб осознал, что смерть не просто прекращала прекрасную жизнь: она делала бессмысленным уже прожитое и достигнутое. Бес-смыс-лен-ным: целых три с, плюс к тому два е, два ы, два н и два м — даже такое богатое слово в конечном счете уходило в небытие.

– В твоих интервью часто упоминается город Брисбен, ну, и вообще – Австралия. Почему? – Потому что, когда у нас зима, у них – лето. – А когда у нас – лето? – Тогда у них тоже лето. По нашим меркам – лето. Вот в чем вся штука, понимаешь? В нашей семье это место считалось раем. – Для рая там слишком специфическое население. Потомки каторжников. – И – что? – Для рая требуется хорошая биография. – Ты там был? – Где, в Австралии? – Нет, в раю. Откуда ты знаешь, какая там требуется биография?

Есть случаи, когда разгадка не приносит утешения

А кроме того (однажды сказал он), главное, чего не хватает музыке, – это тишины. Только в гармонии с тишиной и может существовать музыка. Без паузы звук неполон, как неполна речь без молчания.