ПСИХ

– Марс, – говорю я, – ты уверена, что мы через три года будем лучше знать, чего мы хотим? Мне когда было восемь лет, я очень хотела, чтобы мне уже скорее было пятнадцать. Я реально верила, что уж в пятнадцать-то лет я точно буду что-то знать о жизни. Нет, вот вроде логично, да? Не может же то же самое продолжаться целых семь лет, за это черт-те сколько всего должно произойти…
Я вздыхаю.
– И да, произошло много всего, но когда мне исполнилось шестнадцать, я как будто с разбега налетела на фонарный столб – я там же, все вокруг те же, вс¸ вокруг то же, и я могу бесконечно продолжать надеяться на следующие семь лет и продолжать проживать их неизвестно как.

Кстати, к слову «поженимся». Когда моя мама видит меня на кухне, у нее начинается страшный педагогический зуд и припадки педантизма одновременно. Ей все равно, что этот бутерброд не представляет собой эстетический объект, что я через десять секунд после приготовления сжую его, и мне при этом будет абсолютно все равно, как он выглядит.
– Твой будущий муж не заслуживает такой хозяйки, – вздыхает мама.
– Мам, да меня вообще мало кто достоин. Ни у кого в мире больше нет такого количества справок и предписаний, а я не хочу, чтобы на мне женились по расчету.
Мама выразительно молчит.
– И вообще, – говорю я, – я не настроена выходить замуж.
– Интересно, почему? (Сарказм. Читай: кому такая нужна?)
– Потому что еще одного человека, который проверяет толщину масла на моих бутербродах, я не перенесу.

Игра «Я пытаюсь помочь науке»
В игру играют двое: докладчик (Д) и слушатель (С). Важно помнить, что у слушателя совершенно искреннее отношение к происходящему, и его поведение ни в коем случае не является издевкой или троллингом.
Сценарий:
1) Д (читает доклад)
(Поведение С в это время различается в зависимости от типа С. Первый тип наивен и искренен, в прослушиваемом тексте ничего не понимает, но очень хочет сделать приятное докладчику и спросить у него что-нибудь. Второй тип – скептик, интеллектуал, в прослушиваемом тексте тоже, как правило, ничего не понимает, потому что выкопал вглубь только свою собственную узконаправленную тему.)
С1: ловит в потоке речи знакомые слова. Вопрос рождается из ассоциаций. Если в докладе, например, звучит фраза «построенный по модели произведений Баха», Д может остерегаться застенчивого «Любите ли вы Баха?»
С2: вопросы приходят к нему из космоса.
2) Когда Д дочитывает доклад, С задает ему наивный вопрос\вопрос из космоса.
3) С выигрывает.
Комментарий: если вы еще не догадались, С выигрывает просто потому, что он искренен, а вопрос его лишен логики. Представьте себе любую реакцию Д. Удивление? Попытки воззвать к здравому смыслу? Признание (упаси боже) в том, что суть вопроса ему непонятна? Нет, ребята, ничего из этого не работает. Вас запомнят только потому, что вы обломались с ответом на вопрос.

Педагогическая дура считает, что сделала нам большое одолжение, придя к нам на пару в шесть вечера; мы сонные и молча шевелим ручками, а она каждые три секунды дергает нас. А, пишите, Бэ, пишите, Вэ, вы меня слушаете?
Когда дело доходит до меня, я прихожу в восторг от апофеоза здравого смысла в ее словах.
– Ну вы сидите от меня далеко, и мне все время кажется, что вы разговариваете.
– Ну, – говорю я, – вы тоже сидите от меня далеко, и мне все время кажется, что вы не преподаватель.
Пока она открывает и закрывает рот, я делаю вид, что это не я.

Это было бы интересно – подать в суд на таблетки, думаю я, меланхолично бредя мимо своей кафедры; и вот тут-то долгожданная Закономерная Гадость, Обязательная После Ненормально Длинной Белой Полосы, настигает меня в коридоре. Закономерная Гадость выглядит как мой научный руководитель. Самый подходящий мне научный руководитель в мире.
– О, идите сюда, милочка, вы мне нужны, – говорит она, растягивая все гласные.
(Тех, кто найдет эти записи, на всякий случай приглашаю на мои похороны в ближайшие выходные. Опоздавшие могут просто поплакать у надгробия.)