Цитаты из книги Форс-мажор

- Тут у меня родилась одна идейка по этому поводу, - Аркаша щелкнул пальцами. - Вам нужно открыть еще одну фирму - ООО или акционерное общество на тех же учредителей, или их доверенных лиц, не важно. Лицензию на торговлю спиртным вы получите, с торговым отделом у нас отношения замечательные. Нырко обеспечит вам дилерство. Таким образом, вы будете контролировать пятьдесят процентов всей водки, продаваемой с объединения. «Умница», - подумал я, а вслух спросил:

• Все это хорошо, но где взять деньги?
• Нужно взять в долю кого-нибудь из высоких людей, о которых все время говорит Нырко. Разумеется, вопрос так важен, что Нырко, как посредник там совсем не нужен. Они на первых порах, имея свой интерес, позаботятся, чтобы водка шла без предоплаты. Хотя бы два - три дня отсрочки, этого за уши хватит. В этом случае весь бизнес приобретет совсем иной статус и выйдет на более высокий уровень.

Состояние, которое я испытывал по дороге в офис, бывает при автомобильной аварии, когда едешь, радуешься жизни, все у тебя отлично, и вдруг хлопок, удар, и сразу все плохо, и ничего назад уже не вернешь. И ты стоишь, чешешь в затылке, орешь на нарушителя или сам выслушиваешь претензии и думаешь, как было бы все хорошо, если бы ты поехал другой дорогой или переждал на светофоре. Невольно вспоминаются досужие рассуждения, в которые ты никогда не верил, о черных и белых полосах в жизни и о лавинообразном приходе неприятностей. Действительность, как разорванная на груди рубаха, обнажает всю немощность и мимолетность нашего благополучия, которое казалось таким рельефным и незыблемым. Как бы мне сейчас не помешал старик Хоттабыч или хотя бы Шурик с его машиной времени.

... мы часто заблуждаемся на счет самих себя и на счет окружающих. Мы хотим преподнести себя в приукрашенном виде, мы так стараемся, что, в конце концов, сами начинаем верить в придуманный нами образ и часто совершаем поступки, свойственные не нам самим, а соответствующие тому ярлыку, который мы на себя навешали. Вот, например, у меня есть прекрасная кожаная куртка, но я почему-то решил, что в банк в куртке ходить не прилично. И еще, у меня есть плащ, но он порван на правой поле, под карманом. Дыру я давно зашил, но шов все равно заметен, он не бросается в глаза, но если присмотреться, то видно. Плащ тоже хороший, если в правой руке все время держать портфель. Вот я иду сейчас по центральной улице из банка, держу в правой руке портфель и полагаю, что прохожие принимают меня за солидного бизнесмена, у которого важная встреча. Наверняка никому нет до меня дела, скорее всего, никто и внимания на меня не обращает, но я тешу себя мыслью, что если кому-то придет в голову бросить на меня взгляд, то я произведу на человека самое благоприятное впечатление. Я и веду себя соответственно, я даже думаю по-другому, и в банк я поехал, чтобы примерить на себе образ директора. Нужно признаться, что когда я увидел, что моя «десятка» не может ехать, больше всего я расстроился из-за того, что представил себе, как нелепо буду выглядеть в плаще и с кожаным портфелем на нашем стареньком «пирожке». Итак, выход в свет не удался. Не по Сеньке шапка.

Над моей кроватью висела картина, довольно неаккуратная, по-видимому, какого-то местного художника, мазилы и калымщика. На ней была нарисована ваза, в вазе - три розы, а на каждой из роз сидело по мухе. Ты слушаешь?

• Да.
• Я тогда так поразилась. Я думала: «Не может быть! Мухи на розы не садятся», и, представляешь себе, ошиблась. Сижу как-то возле столовой на скамейке у клумбы и вижу - на розах ползают огромные, противные зеленые мухи. Для меня это был страшный шок. «Как так? - думала я. - Такие прелестные цветы, и такие противные насекомые! В чем связь»? Я после этого стала к тому художнику относиться с уважением, и начала видеть в его картинах какой-то глубокий смысл.

Мне навстречу, вяло помахивая хвостом, вышел наш старый дворовой кобель Кабияс. Этого урода я помню всю жизнь. На мой взгляд, он был вечным, столько, сколько прожил этот вислоухий сторож, собаки точно не живут. Своим долголетием он обязан прирожденной лени, которой страдал с детства. Его даже не надо было сажать на цепь, ему лень было убегать. Зная эту его черту, все течные суки поселка сами лазили к нему, оставляя клоки шерсти на занозах штакетника. Последние полгода он прикидывался слепым. Но меня не обманешь, просто он обленился до такой степени, что приучил мать заталкивать жратву ему прямо в пасть.