Семь нот молчания

Но если тебе что-то не нравится в мире, начни меняться сам.

- А ты как понял, что затопило?
– Почувствовал, мама. Когда на лоб что-то капает, а ты дома, – это не дождь.

Но в одном сходились обе сестры: каждое ошибочное решение или чувство стоит нам самого дорогого - времени. Мы тратим его, словно больны хроническим бессмертием, - и сами, и люди вокруг. Теряя возможность прожить лишние мгновения счастья, сказать нужные слова, испытать яркие чувства.

Однако привычка - это всегда накатанная колея, с которой мало кому нравится сходить.

Вмешиваться в дела чужой семьи всё-таки неправильно. Да и вообще... Неправильно. Вмешиваться.

Чаще, конечно, неподалёку от яблони валяется именно яблоко, но иной раз можно и грушу обнаружить.

Творчество в одобрении не нуждается, оно просто или есть, или нет.

В почёте многословность, желательно — пустая и с претензией на юмор.

Просто не закрывай для себя возможности. Они есть, пока ты их не исключаешь.

Хмурая погода хорошо подходила под настроение. Тяжёлые тучи сочетались с мыслями. Короткий день — с заснувшей беспробудным сном надеждой.

Впервые музыка уступила тишине. Видимо, не даром говорится, что, если хочешь понять детали, — остановись.

А ведь планы и стремления были такими грандиозными и многообещающими. Впрочем, на свете большинство планов — именно такие.

Одно дело, когда у тебя есть голос и слух и ты поёшь на всю Ивановскую. Совсем другое, когда соседям приходится слушать что-то среднее между воем ветра в вентиляции, скрежетом по стеклу и сигнализацией авто.

Понедельник — день... недели.

— Я буду такой лапочкой-лапочкой, — скорчила моську сестра.

"И получишь тапочкой-тапочкой", — подумала девушка.

Порой жизненные пути пересекаются более причудливо, чем капли дождя на стекле.

— Если отбросить излишнюю принципиальность, то женщину, положившую на ваше воспитание двенадцать лет, вполне можно так назвать.

Девушка вздохнула. "Положившую" — вполне характерное слово. И характеризующее.

Вообще откровенная красота её пугала, как, наверное, и большинство людей. Во-первых, казалось, что на столь совершенном фоне только потеряешься, а во-вторых, как-то не верилось, что в самый неподходящий момент в этом красоте не обнаружится ужасающая, невидимая глазу червоточина.

Музыка переменчива, но незыблема, как литосферные плиты земной коры. На неё можно положиться. Она подчиняет и увлекает за собой.

Ему не надо было видеть, чтобы играть. И он забывал, что не видит, играя.