Эреб

— В его шкафчике нашли оружие! Оружие, представляешь! Там вроде были пистолет и два автоматических ножа. Откуда у пятнадцатилетнего парня пистолет? Не поделишься секретом?

Это всегда начинается ночью. Ночью мои планы наполняются тьмой. Она — то, что у меня есть в избытке. Она — почва, на которой взойдет посаженное мною.

Ник поглядывал то на одного, то на другого, но, прежде чем он успел спросить Колина, что означают эти жесты, в класс вошел мистер Форнери. Весь следующий час учитель так старательно втолковывал им важнейшие математические проблемы, что к концу занятия у Ника просто не осталось времени подумать о трех, или четырех, или скольких бы то ни было пальцах.

Одна из немногих вещей в жизни, которые еще имеют хоть какой-то смысл, — это делать что -то самому, значительно расширяя границы своих возможностей. Расширяя их все дальше и дальше. И дальше.

Надо жить в своем собственном мире, следовать самим собой установленным правилам. Не стремиться к разным бесчисленным целям, а настойчиво и неизменно преследовать одну-единственную.

Но и разрушении есть что-то увлекательное. Его прелесть в том, что оно окончательно и бесповоротно.

Сарий, онемев, пялится на Вестника. Нет, он вообще ничего не понимает. Тоттеридж и Доллис-роуд? Они ведь располагаются в Лондоне, а не в мире Эреба. Или как? Он медлит, раздумывает, в конце концов для надежности переспрашивает:
— Значит, я должен выполнить твое поручение в Лондоне? В реальном мире?

«Четвертое правило: надежно храни DVD с игрой. Диск нужен тебе, чтобы запустить Эреб. Ни в коем случае не копируй его, если только Вестник этого не потребует».

Сжигать мосты совсем просто, когда уже решился на это. Я оглядываюсь вокруг, и больше всего мне хочется смеяться. Все это скоро пройдет, и сам я превращусь лишь в воспоминание — для кого-то болезненное, для кого-то неприятное.

— В конце останется лишь несколько игроков, избранных на битву с Ортоланом. Убить чудовище, найти клад. Не каждый на это способен.