Цитаты из книги Хроники Фрая

Как только Хью Лори и я принялись делиться идеями, обнаружилось – с чудесной и окончательной ясностью, – что мы разделяем абсолютно одинаковое понимание смешного, что у нас одни и те же принципы, вкусы и представления о том, что может оказаться вторичным, дешевым, банальным или стилистически неприемлемым.

Настоящее образование подстерегает тебя не в лекционной аудитории и не в библиотеке, а в жилищах друзей с их нешуточными шалостями и радостными разговорами. Вино может быть наставником более мудрым, чем чернила, а упражнения в остроумии зачастую лучше учебников. Такой, во всяком случае, была моя теория, и я старательно следовал ей.

Боудикка – королева бриттского племени иценов, проживавшего в районе современного Норфолка в Восточной Британии. После смерти мужа Боудикки римские войска заняли ее земли, а император Нерон лишил ее королевского титула, королеву прилюдно выпороли, а дочерей ее изнасиловали. И тогда Боудикка подняла антиримское восстание 61 года.

Жизнь каждого пошла прахом, потратилась впустую. Ни одно из веселых ее обещаний так никогда и не принесло плодов, на которые можно оглянуться с гордостью или хотя бы с удовольствием.

В колледжах и городе имелось множество привлекательных молодых мужчин, и большее статистически обычного число их производило впечатление самых распрогеевских геев.

Как человек, изгнанный из большого числа учебных заведений и ни в одном из них ни черта не делавший, я очень хорошо сознавал, что вина за мое невежество лежит не на преподавателях, а на мне самом. Потом, в один прекрасный день или просто в ходе времени, меня обуяла жадность. Жадность до знания, до понимания, до информации. ... Запоминание информации стало для меня подобием поглощения "Сахарных хлопьев", я набивал себе голову сведениями и не мог остановиться.

Память у меня была хорошей до ужаса, она неизменно позволяла мне указать для цитаты из Шекспира акт, сцену и номер строки или дать в скобках ссылку на источник любой критической цитаты ("Witwatersrand Review", том 3, сент., № 75, под ред. Jablonski, изд. "Yale Books", 1968, – что-то в этом роде).

Приглашения на сходки, устраивавшиеся спортивными, политическими или религиозными обществами, я выбрасывал сразу, оставляя приглашения театральных и литературных клубов, журналов и газет. А как поступить с "Кембриджским клубом геев"? Тут я пребывал в нерешительности. Идея прицепить к чему-либо мой радужный флажок меня привлекала, однако я побаивался, что ее осуществление втянет меня в какую-нибудь крикливую кампанию.

Жилища первокурсников состояли из спальни, гостиной и комнаты "прислужника" (она же кухня).

Если, конечно, вы не любопытны, в каковом случае я вас обожаю, ибо любопытство по части мира и всех его закоулков – качество прекрасное, пусть даже закоулки эти так же скучны, как клуатры Оксбриджа.

Представьте, что чувство презрения и неприязнь, каковые они [кембриджские позеры] вам мгновенно внушают, куда больше говорит о вас, чем о них.

Я был самым речистым апологетом курения, горластым, воинственным врагом антитабачного лобби.

Как это ни печально, черты ее [физиономии] умеют складываться только в одну гримасу – самодовольную.

Поскольку 90 процентов моих однокашников выглядели невосприимчивыми к подобного рода травмам, самокопанию, стыду и соблазну, я и поныне, оглядываясь назад, гадаю, не был ли я особенно слабым, особенно чувствительным и особенно чувственным.

Каким бы душевным, милым и простым ни старался я показаться, черты моего лица неизменно складываются в выражение предельного самодовольства, самоуверенности и самовлюбленности. По-моему, это нечестно. 

Пора бы уж мне перестать извиняться – никому от этого ни тепло ни холодно не становится.