Лунные женщины

Выход в том, говорит Коломбина, что ты придумаешь себе другую роль и всё внесешь.
Разве это выход? — удивляется Пьеро.
Тебе вовсе незачем на них глядеть. Будешь творить для себя и тем вернее найдёшь путь к людям.

Наступит ли когда-нибудь время, — говорит она с тоской и надеждой, — когда мы сможем общаться друг с другом, не держа наготове перевязочных средств?

Просто я чаще отваживаюсь возражать самой себе — ведь я и в собственных глазах никогда не была непререкаемым авторитетом.

Думая о своей жизни, она всякий раз впадала в глубокое уныние. У неё не было ни мужа, ни ребёнка, ни собаки, ни родных, ни настоящего дела. Не было и жизненной задачи, которая была бы ей по плечу.

Я стану смешить и развлекать всех и каждого, чтобы никому не вздумалось выискивать у меня больные места. Паясничая, шут не только обвиняет, но и защищается тоже.

Ты прекрасно знаешь, почему я пью. Глаза мои не глядят на этот загнивающий мир.
На самого себя тоже уже не глядят.

Просто я создана для плавания, добавила она, кожа у меня такая скользкая, что трения почти нет. Но и на суше я передвигаюсь без лишних хлопот. Моя опора — во мне самой и больше ни в чём.

И мы когда-нибудь переступим эту грань, когда-нибудь и мы, а ведь наша эпоха думает об этом меньше, чем любая другая, и даже мы с тобой делаем вид, будто наше отчаяние не включает в себя страх смерти, будто неизбежный конец не так уж и неизбежен. Когда кто-нибудь из наших знакомых покидает этот мир, мы втайне испытываем удовлетворение от мысли: и на этот раз пронесло!

Всё не стоит ломаного гроша, стонет Пьеро. Даже будь у меня деньги, разве я мог бы купить то, чего нет у других?
И тебя это так волнует?

Но может статься, я тем временем, наоборот, потеряю всякий интерес к нашим с тобой делам. Если это и впрямь случится, я сочту, что мне сказочно повезло.