Жду трамвая

Детский голос зовет через сотни унылых и одинаковых дней. Воспоминания – все, что у меня осталось. Как же я рад, что хотя бы в воображении мне снова одиннадцать, я стою на этом шатком мостике и слежу, чтобы Надя не повторила свой трюк с нырянием. А то нас обрядят в еще более стремные шмотки. А я видел тот запас старой одежды и знал, о чем говорю.

Он держал своих демонов на цепи, но я видела, как они нашептывают ему что-то.

Дискриминация какая-то. Тараканы у него в голове, а страдаю я!

Первые мгновения самые важные. Именно тогда мы понимаем, что совершили ошибку.

Парни долго не могли сообразить, какую клемму прикуривателя куда крепить, а Юрца даже хорошенько коротнуло. По губам видела, что парень не такой уж и ангел, ругаться умеет, значит, для мира еще не окончательно потерян.

Чудов смотрит на мою реакцию и ржет. Гад. И на каком этапе я купилась на его ангельские глазки? Он же сатане фору даст!

В процессе оживления «газели» эти двое напоминали доктора Франкенштейна и горбуна Игоря в ожидании грозы.

– А я-то, ты знаешь, держу кулачки. Как вы там говорите, молодежь: я ваш главный шкипер!

– Шиппер, мам.

– А я как сказала? Мама так и сказала. Наде привет и спокойной ночи.

- Ботан-пауэр, – с ликованием воскликнула Протасова и на всякий случай обернулась: – Отметим, а? Посидим в кафешке, понюхаем еду, почитаем меню.

Шикарный план. С финансами у нас обеих было негусто, как и у остальных студентов. Почти все вокруг поголовно смотрели в экраны телефонов, как индейцы на небо во время засухи, но эсэмэски о зачислении стипендии все не приходили.