Дневники исследователя Африки

Никто не может по-настоящему оценить прелесть отдыха, если не нес тяжелого груза.

Арабский торговец Мохамад Богариб...устроил в нашу честь ужин из вермишели, растительного масла и меда, было подано также приготовленное из муки касавы нечто вроде сладкого блюда (я не пробовал меда или сахара, с тех пор как мы покинули озеро Ньяса, в сентябре 1866 г.). Был также кофе.

Вонь, поднимающаяся от полутора или двух квадратных миль открытой береговой полосы, служащей местом свалки городских нечистот, просто ужасна. По ночам она так густа, что кажется, можно отрезать кусок и удобрять им землю в саду; место это можно скорее назвать Вонибаром, чем Занзибаром.

Когда мы обмениваемся с неграми обычными вежливыми словами, прибывая в деревню, принимая приглашение на ночевку, покупая еду для экспедиции, обращаясь с просьбой дать какие-либо сведения или отвечая на вежливые расспросы африканцев о целях нашего путешествия, мы кладем начало распространению среди них знаний о том народе, через посредство которого их страна станет со временем просвещенной и освободится от работорговли.

Наш путь шел по долине с лесистыми холмами по бокам, но кругом стояла трава выше человека; она вызывала ощущение, будто мы задыхаемся; а сверху солнце палило голову, и воздух был совершенно неподвижен.

Аппетит в Африке поразительный, а несварение может появиться, только если чрезмерно наслаждаться мозговыми косточками или блюдом из слоновой ноги.

Я сделаю эту прекрасную страну более известной людям. Не хватает слов, чтобы описать ее богатства, но большая их часть пропадает даром из-за работорговли и внутренних войн.

Около многих деревень можно видеть согнутый прут, оба конца которого воткнуты в землю. Под этим прутом зарыты лекарства, обычно кора деревьев. Если в деревне начинаются болезни, то жители отправляются на это место, совершают омовение водой с лекарством, проползают под прутом, а затем зарывают в землю лекарство и с ним вместе злое начало. Тем же способом пользуются, чтобы отогнать злых духов, диких зверей и врагов.

Кончается 1866 год. Он был не так плодотворен, как я рассчитывал. Попытаюсь добиться большего в 1867 г. и быть лучше – проявлять больше терпения и любви. Пусть Всевышний, которому я вручаю пути свои, приведет к вершинам мои желания и поможет мне преуспеть! Пусть все грехи 66-го года будут прощены мне ради Христа.

Огонь повсеместно добывают вращением между ладонями палочки, упертой в другую. Постоянно видишь эти палочки привязанными к одежде или к узлу с пожитками путешествующих. Перед тем как вставить вертикальную папочку в горизонтальный брусок, тупой ее конец смачивают языком и окунают в песок, чтобы к ней прилипло несколько песчинок. Для изготовления палочек пользуются преимущественно определенной породой дикой смоковницы, так как она легко загорается.

Суахили считают, что измена жене мешает успеху охоты на слонов. Ничего плохого не может случиться с тем, кто верен своей жене и ввел себе под кожу предплечья соответствующие талисманы.

Очень важно при этом не думать о своей болезни. Если человек малодушен и при каждом приступе лихорадки приходит в отчаяние, он не сможет побороть болезнь.

Он хорошо знает: как бы ни была мала дружеская услуга, но она, как и сказанное во время доброе слово, намного больше здесь ценится, чем длинная проповедь.

Если у ребенка верхние передние зубы прорежутся раньше нижних, его убивают, так как он принесет несчастье; это суеверие широко распространено.

У Мокалаосе свои маленькие горести, и он поверяет их мне. У него сбежала жена. Я спросил, сколько их у него. Говорит, всех жен двадцать. Я заметил, что у него девятнадцать лишних. Он ответил обычным доводом: «А кто же будет готовить еду для гостей, если у меня будет только одна жена?»

14 декабря. Много народа ушло сражаться с Мирамбо в Уньяньембе. Жены их расхаживают, помахивая зелеными листьями, чтобы мужья победили.

Но все же я в руках рабов, у которых нет чести и которые совершенно не заинтересованны в том, чтобы подвергаться опасности.

Ночью сбежали два раба: женщина отвязала ярмо мужа от дерева и убежала с ним.

Мы не могли поплыть на Киси, так как наши каноэ, как сказали мне лодочники, были украдены ими оттуда.