Цитаты из книги Aleph

Но сосредоточиться на проживаемом моменте - задача для человека почти непосильная. Мы постоянно думаем о содеянном и о том, что могли сделать лучше, о последствиях наших действий и о том, почему не поступили тогда как должно. Или же бессмысленно устремляемся в будущее, пытаемся представить себе, что ждёт нас завтра, как предотврать опасности, которые встретятся за поворотом, как справиться с ними и добиться того, о чём всегда мечтали.

Но время плохой наставник. Благодаря ему мы ощущаем лишь, как, старея, сильнее устаём.

По-настоящему я убеждён лишь в одном: духовный мир существует, и он оказывает влияние на мир, в котором мы живём. Всё остальное - священные тексты, молитвы, практики, ритуалы - кажется мне бессмыслицей, неспособной ни на что.

Мир никогда ещё не был так разобщён: всюду религиозные войны, геноцид, пренебрежение к окружающей среде,экономический кризис, нищета, отчаяние. И каждый ждёт, что проблемы человечества и его собственные разрешатся сами собой. Но по мере того, как мы продвигаемся вперёд, проблемы лишь усугубляются.

Молодёжь после университета не может найти работу. Старики, получающие пенсию, едва сводят концы с концами. Остальным некогда мечтать: они с утра до вечера работают, чтобы прокормить семью и дать детям образование, - пытаясь противостоять тому, что принято называть суровой действительностью.

- Закаляй сердце. Оно - щит воина. Тот, кому подвластно сердце, осилит любого врага.

Слова - это слёзы, излитые на бумагу. Слёзы - это слова, которые не следует произносить

Путешествовать по прежним жизням все равно что проделать в полу отверстие, через которое в дом ворвётся пламя, готовое опалить и испепелить настоящее.

- В Японии я научился ценить красоту простых вещей. А самая простая и самая изысканная вещь - это чаепитие. Мне захотелось показать вам, что, несмотря на все конфликты и трудности, несмотря на наши подлость и благородство, мы всё ещё способны любить простые вещи в этой жизни. Перед началом чайной церемонии самураи оставляли за порогом свои мечи и усаживались за стол со смирением, принимая предписанные позы. На это время они переставали быть воинами и отдавались служению красоте.

Я здесь не чужой, ибо не молился о том, чтобы поскорее вернуться домой целым и невредимым, не тратил время на воспоминания о родном доме, рабочем столе и теплой постели. Я здесь не чужой, ибо все мы странники, все мы задаем одни и те же вопросы, все мы устаем, все мы боимся, все мы бываем эгоистичны и великодушны. Я не чужой здесь, ибо я просил, и мне было дано. Я стучал, и мне отворяли. Я искал и обретал.

Я прошел через весь бесконечный город и вернулся обратно, унося с собой улыбки, взгляды, поцелуи, мешанину слов и проплывающую за окном тайгу, которую вряд ли еще увижу и которую постараюсь сохранить в памяти и сердце.

Моя любовь к тебе напоминает музыку Шопена. Такая же ясная и глубокая, синяя, словно озеро, способная.

Все мы одновременно дети, взрослые и старики, мы те, кем были и кем станем. Я не вспоминаю, я заново переживаю то время.

Моя любовь ничего не дает и ни о чем не просит; она просто существует. Я никогда не буду твоим, и ты никогда моей не будешь. И все что я могу сказать, не покривив душой : я люблю тебя, я люблю тебя, я люблю тебя.

Дьявол ничего не может сделать один, ему нужны ведьмы и ученые, чтобы соблазнять и растлевать.

Несмотря на все конфликты и трудности, несмотря на наши подлость и благородство, мы все еще способны любить самые простые вещи в этой жизни.

Любовь всегда торжествует над тем, что мы называем смертью. Любимых не нужно оплакивать, ибо они остаются любимыми, и они с нами. Принять это нелегко. Тому, кто не верит, нет смысла объяснять.

Мы всегда путешествуем по жизни в одном и том же поезде, пока Господь не изменит это по известным Ему одному причинам.

Каждую ночь, закрывая глаза, мы переносимся в другой поезд. Мы беседуем с живыми, с теми, кого считали мертвыми, с обитателями других измерений и с самими собой, с теми, кем мы были и кем мы станем.

То, что мы называем жизнью, - это поезд со множеством вагонов. Иногда мы путешествуем в одном вагоне, иногда в другом, а порой переходим из вагона в вагон, например, когда спим или когда нас сбивает с толку нечто необычное.