Цитаты из книги Семь смертей Эвелины Хардкасл

Я нашел альбом в кармане куртки Голда, выбросил оттуда хаотичные эскизы и записал все, что помню из распорядка дня моих воплощений, дополнив записи пометками и объяснениями.

– Что это? – спрашивает Анна.

– Книга моей жизни. Наше единственное преимущество.

На меня тяжелым грузом наваливаются все те, в кого я воплощался, их воспоминания теснятся в моем уме, мне с трудом удается их обуздать. Ясно, как в то самое утро, когда это случилось…

«Сейчас то самое утро, когда это случилось».

That's the beauty of corrupt men, you can always rely on them to be corrupt.

В этом и заключается прелесть коррумпированных людей: всегда можно быть уверенным, что они такими и останутся. 

‘And you think stripping me of my disguise will reveal it?’ he scoffs. 'A face is a mask of another sort.’

И ты думаешь, что, сняв с меня маскировку, ты все раскроешь? – усмехается он. – Лицо — это маска иного рода.

I loathe getting to know people, so whenever I meet somebody I like, I just assume a friendship immediately. It saves a great deal of time in the long run.

Я ненавижу знакомиться с людьми, поэтому, когда я встречаю кого-то, кто мне нравится, я сразу же предполагаю, что мы друзья. Это экономит кучу времени в долгосрочной перспективе.

– Кто здесь? – спрашиваю темноту, не в силах сдержать дрожь в голосе.

– Друг.

Голос мужской, глухой и глубокий.

– Друзья в темноте по углам не прячутся, – возражаю я.

– А я не говорил, что я ваш друг, мистер Дэвис.

— Но надо же что-то делать! — Надо. Но зачем делать глупости, если можно поступить по-умному?

Если мне не нравится, кем я был раньше, то я могу стать другим. Но я не в состоянии этого сделать, если не знаю, кем был прежде.

Я провел с вами целый час, так что теперь вы мой лучший друг.

Если вам не нравится, кем вы были раньше, то станьте другим.

Увы, мечты не ведут из леса, бесполезно сидеть и ждать, пока меня отыщут.

Прямо какая-то беда сегодня с мужчинами, все думают и ду-мают.

Передо мной Грегори Голд, облаченный в ярость, как в костюм.

Я ее не слушаю, пылая ненавистью к тому, кем был. Я готов смириться с его недостатками и изъянами, но это - подлое предательство. Он наделал гадостей и сбежал, а я остался на пепелище его жизни.

Когда мы распили пятую бутылку, служанка принесла какую-то записку. Белл сразу вскочил, извинился и начал вспоминать, как обращаться с дверями.

Открываю дверь, первым делом вижу огромные седые усы. Потрясающее зрелище. Кончики загибаются у самых краев лица, на котором теоретически растут эти самые усы. за усами виднеется шестидесятилетний мужчина, совершенно лысый, с носом картошкой и покрасневшими глазами.

В ветвях, будто по приглашению, собираются вороны. Они скользят на беззвучных крыльях, омытых недавним дождем. Десятки птиц теснятся стайками, как плакальщики на похоронах, с жутковатым любопытством глядят на меня.

Здесь деревья служат нам защитой от бури, но колкие порывы студеного ветра пробиваются сквозь них, как кинжалы сквозь щели в доспехах леса.