Freedom

Уолтер никогда не любил кошек. Они казались ему социопатами животного мира, необходимым злом, тварями, которых сначала приручили, чтобы контролировать численность грызунов, а затем принялись обожествлять, точь-в-точь как в некоторых неблагополучных странах поклоняются военным, салютуя убийцам в форме.

Долгое горе, как и все формы безумия, кажется угрожающим, даже заразным.

…дети не сознают, насколько они забавны…

Любовь, которую Уолтер питал к живым созданиям, основывалась на том, что он уважал их стремление жить как можно дальше от шумных Homo sapiens.

Больше всего в душу Уолтера запал жуткий рассказ о том, как некий восьмиклассник наконец улегся в постель с девушкой, а потом, не зная, что делать дальше, взял и помочился прямо ей на ноги.

Чтобы мудро распоряжаться деньгами, человек должен быть амбициозен...

...неудачные решения напоминают снежный ком.

...в одном особенно ядовитом послании он ловко провел параллель между Девой Марией и “шведской шлюхой” Ингрид Бергман: она-де родила “ублюдка” (Изабеллу Росселини), и все американские СМИ, “подкупленные сверху”, праздновали это событие.

...ничто так не мешает наслаждаться собственной уникальностью, как присутствие других людей, каждый из которых также, в свою очередь, считает себя уникальным.

...было нечто приятное и раскрепощающее в том, чтобы стать кем-то определенным, вместо того чтобы являть собой набор противоречивых вероятностей.