Beyond Black

— Вы нетерпимы к людской глупости.
— В точку.
Эту фразу она позаимствовала у старой миссис Этчеллс. Возможно, та прямо сейчас произносила ее в трех столиках от Эл: «Вы нетерпимы к людской глупости, дорогая!» Как будто клиентка могла ответить: «Ах, эти глупцы! Да я просто обожаю глупцов! Наглядеться на них не могу! Вечно шастаю по улицам и ищу дураков, чтобы пригласить их домой на ужин!»

Животные мучили ее — не кошки, только собаки. Потеряв хозяев, они, хныкая, шли в загробной жизни по их следу.

Отыщите радость в сердце своем — да с тем же успехом можно порыться в мусорных баках.

Она одновременно верила во множество взаимоисключающих вещей.

А если у тебя гадкие, гнилые мысли, то ты не только окружен низкими сущностями, ты начинаешь привлекать их, понимаешь, они слетаются к тебе, как мухи к мусорному баку, начинают откладывать в тебе яйца и размножаться.

Ну почему мужчины не в состоянии стоять смирно, гадала Колетт. Почему им обязательно нужно раскачиваться, рыться в карманах, оглаживать себя и цыкать зубом?

В какой-то момент надо развернуться и пойти назад, к себе. Иначе прошлое вцепится в загривок, оставив тебя истекать кровью в придорожной канаве. Лучше развернуться и встретить его во всеоружии.

Основными потребителями предсказаний были молоденькие девушки. Им вечно мерещился незнакомец на горизонте, любовь за углом. Они надеялись завести парня получше, более общительного, менее прыщавого — ладно, пусть хотя бы не находящегося под следствием. Мужчин, как они сами утверждали, пророчества не интересовали. Они верили, что сами творят свою судьбу, спасибо, не надо. А что до мертвых, то какое им до них дело? Если понадобится поговорить с родственниками, женщины сделают это за них.

Проблема не в том, совместимы ли вы двое, — проблема в багаже, который вы тащите за собой, в ваших свитах, в том, будут ли они воевать, оставляя за собой разоренные земли, молотить друг друга культями и клацать обломками зубов.

Если Вселенная - это гигантский разум, иногда она может страдать рассеянностью.

Женщина моих лет не должна хотеть чая, подумала она. Я должна хотеть — ну, не знаю, кокаина?

Нельзя каждый день почем зря беспокоиться о теории жизни, надо приниматься за практику.

Сорок — это новые тридцать, повторяла Колетт. Пятьдесят — новые сорок. Старение — новая юность, болезнь Альцгеймера — новые прыщи.

— Мои тело и дух должны быть восприимчивы и спокойны, — сказала она. — Если за это приходится платить капелькой лишнего веса, что ж, так тому и быть. Я не могу настраиваться на мир иной и одновременно скакать козой на аэробике.

Вам нужно осознать одну вещь: неважно, что вы думаете, неважно, что думаю я, — то, что происходит, происходит независимо от того, что мы думаем.

Худым проще. Все проще. Двигаться. Думать. Решать, что будешь делать, а что нет. У тебя есть выбор. Ты можешь выбирать одежду. Компанию.

— Кто там живет? — спросила она у ма.
— Меньше знаешь — крепче спишь, — ответила та, но уже тогда Элисон знала, что это неправда.

Если Вселенная — это гигантский разум, иногда она может страдать рассеянностью.

Где же Бог, спросила она у Эл, где же Бог во всем этом? И Эл ответила, Моррис говорит, он никогда не видел Бога. Тот особо не появляется на людях. Но он говорит, что видел дьявола, он говорит, что на короткой ноге с ним и даже как-то раз обыграл его в дротики.
И ты веришь ему, спросила Колетт, и Эл ответила, нет, Моррис, он слишком много пьет, все плывет у него перед глазами и рука дрожит, сомневаюсь, что он вообще может попасть в мишень.