The Yiddish Policemen’s Union

грязное пятно зла расползлось в этот день так обширно.

Ее широко поставленные глаза, наполнены синевой, колеблющейся между "разбивающей сердца" и "роковой".

Побивают бедняжку камнями вопросов.

Я был вежлив, как мышь.

От блеска оружия паутина сожаления и угрызений совести спадает.

нужно уметь разглядеть разбитое сердце на дне самой бесчувственной кастрюли.

Он бросает улыбку в направлении Ландсмана, как бросают монету в кружку калеки.

Госпожа Калушинер возвращается, волоча непомерные кандалы своей жизни.

его чувства к ней, если они еще остались, наверняка подернутся вселенской серостью дисциплины.

Бина принимает комплимент, словно это банка с содовой, которую, как она подозревает, он только что хорошенько встряхнул.