Mongrels

Когда ты ребёнок, факты значения не имеют. Зависит от того, насколько ты веришь. Как сильно ты желаешь.

Так всегда с вервольфами. Даже когда они врут, они говорят правду.

Во всех историях и фильмах есть человеческие следы, которые в конце концов становятся волчьими.

Мы, вервольфы, нерелигиозны. У нас с религией не очень хорошие отношения в истории. Вообще-то нас обычно сжигали на кострах.

Я снова повернулся к костру и протянул вперед руки в ожидании жара и вспомнил, что я однажды видел в передаче о природе: собачьи глаза могут выделять слезы, да, но плакать они не умеют. Они не созданы для такого.
И вервольфы тоже.

Он тот, кто, наконец, нашел настоящий способ распознать вервольфа.
Это те, кто никогда не повзрослеют.

Вервольфы не делают такого постоянно, как показывают в кино. К тому же не было этой тупой луны.
Ты воешь так, когда твой брат пропал.
Ты воешь, словно хочешь, чтобы он услышал тебя. Когда он нужен тебе.

Она извинялась как могла. И она называла медведя по имени. Грустноглазый.
...
Я подумал, что это имя – какое-то искаженное заимствование из чужого языка.
Я ошибался.
Так вервольфы говорят, что им жаль.

Мы знаем, что надо держаться по большей части на юге или востоке. Я хочу сказать, мы созданы для снега, это по нам видно, мы больше чувствуем себя дома в снегах и горах, чем где бы то ни было еще, но на снегу ты оставляешь следы, а они всегда приводят к твоему порогу, а это всегда кончается деревенской толпой с вилами и факелами.

– Быть вервольфом – не обязательно иметь клыки и когти, – сказала она, и ее губы скользнули по моему уху. Она была так близко, говорила так тихо. – Это внутри. Это то, как ты смотришь на мир. И то, как мир в ответ смотрит на тебя.

– Тс-с, тс-с, – сказала Грейс-Эллен и сделала для меня, наверное, самую большую милость, которую кто-то делал для меня за пятнадцать лет: она положила тряпочку мне на глаза, чтобы скрыть мои слезы.

Черт с ним, с будущим, верно? Значение имеет сейчас. Когда у тебя нет будущего, настоящее значит все.

Одинокий рейнджер был вервольфом, причем самым худшим – охотником на своих. Вервольф – охотник на вервольфов. Слишком слабый, чтобы начать с себя.