Flawed

- Для тебя, Селестина, не существует ничего, кроме черного и белого.

Человек не виновен, пока не вынесен приговор.

- Ранняя птичка первого червяка клюет.

• А первая мышка угодит в мышеловку, сыр достанется второй.

Люди вовсе не жестоки, вот что я поняла, они только очень берегут себя, и, пока что-то не затронет их самих.

Нет причин боятся того, кого ты знаешь как человека, во всех его человеческих слабостях.

Я сказал: дела значат больше слов. Не надо болтать. Просто делай.

Перемены сами по себе не наступят, их нужно требовать, их нужно вырывать силой.

C тебя могут начаться перемены, ты сама уже это почувствовала. Ты доверилась интуиции, поступила так, как тебе казалось правильным, и многие люди готовы брать с тебя пример.

-Неприятности? - рявкнул он. -Да от меня со дня моего рождения одни неприятности.

Кто не знает, тот обычно и говорит. Дела значат больше слов, так и запомни.

-Через две недели. Как поправишься. Вечно прятаться нельзя.
Как ни странно, про себя я так и надеялась: никогда не поправлюсь, никогда не придется выходить из дома.

Обществу нужны не такие вожди, которые учатся на собственных ошибках, а те, что опасных промахов не допускают. Не следует давать им шанс исправиться, сочувствовать им, не нужно жалкого лепета оправдания. Каждый, кто в прошлом делал ошибки, в будущем не может занимать руководящие должности.

Пунктуальный человек является строго в назначенный час.

Обвиняемые - обычные граждане, не преступники, но они допустили морально-этические ошибки, провинились перед обществом.

Отважен тот, кто всё время боится, на каждом шагу.

Знание не всегда даёт преимущество,порой неведенье-счастье ,а знание-ответственность ,от которой всяких рад был бы уклониться.

– Круги – символ совершенства. Все радиусы равны, между ними нет ни малейшего различия. Это гармония. Геометрическая гармония.

И, позабыв о бушующем вокруг безумии, он ответно улыбается мне.
– Говорил же: я тебя разыщу.
И мы летим прочь, прочь, подальше от этого света, от этого шума.

Мне припомнился первый день, когда он поворачивался ко мне спиной, а теперь он распластал по стеклу свою левую ладонь.
Я не сразу поняла, что это значит, но он не убирал руку, и постепенно до меня дошло. Я тоже подошла к стене и прижала к холодному стеклу правую ладонь, точно напротив его. Моя рука рядом с его – точно кукольная, а разделяющее нас стекло – единственное, что нас объединяло. Я уткнулась лбом в стекло, и его рука поднялась к моему лицу, потом отодвинулась.