Зимний сон Малинки

Грязью в человека плеснуть легко, а ты попробуй, отмойся.

Если ночь - это время вопросов, то утро - время решений и действий.

Похоже, в моем случае лучше и не начинать раскладывать мысли по полочкам, есть риск вместо самоуспокоения самозагрызться!

– Лучше пристегнись и губы накрась, а то выглядишь, как монашка после ночи тантрического секса.
– Что, так же развратно и дико? – я удивленно и не без надежды на чудо сунула мордочку в зеркало заднего вида.
– Вот-вот! – подлила в огонь масла Наташка. – Так же разочарованно и уныло! 

Юные сердца тоже умеют разбиваться, даже если никому нет до них дела.

Не могу, Машка! Везде ты! Одна ты! Снишься, кажешься! Повсюду тебя вижу. Тебя!

Малыши завозились и бусинками скатились с постелей. Затолкались друг об дружку, натягивая колготки.
— Эй, Лешка, это мои, отдай!
— А вот и нет! Мои!
Дашка еще глаза не успела открыть как следует, а уже удивилась, как настоящая маленькая женщина:
— Розовые?!
Розовые колготы Лешка надевать не захотел и отчаянно взвыл:
— Ма-ам! — остановив меня на полпути к туалету.
Да твою ж петрушку!

Она не изменилась. Совсем. Словно только вчера сошла со школьной скамьи.
И для меня ничего не изменилось. Стоило только ее увидеть, и пришло понимание, что у моего проклятия всегда будет одно имя.
Маша. Малина.

Вот что значит «мой» человек. Услышала Феечку, и сразу же легче жить стало!

— Что там, Димка? Чего ты смеешься? — спросила я Гордеева, когда он отложил телефон в сторону и посмотрел на меня.
— Ну и подруга у тебя, Машка. Сказала, что если я не куплю тебе белое платье и зажму свадьбу, она перекрасит меня в блондина и выщипает брови пинцетом. Думаешь, у нее получится?

Ой, мы не подведем! Мы так не подведем, что работе мало не покажется! Тушите пыл, пожарные, зажигалки идут! Ну и все такое. 

Пахнет приятно, даже очень. Чем-то горьковато-морозным, с ноткой неожиданного тепла. Словно гордость обрела запах и обещание.

А глаза у него все-таки красивые - у Димки. Лицо вроде бы холодное, гордое, а глаза - как теплый чай снежной зимой, если подпустит к себе - согреют.

«Я проиграла. Выпьем же, Машка!

— За что? За нас?

— Конечно! А еще за то, чтобы слово „сука“ применялось исключительно к четвероногим самкам домашней собаки!»

Только вот мне это приключение зачем? У меня дети, дом, своя маленькая семья. Ну и что, что любви хочется? Да ещё такой, чтоб до звезд в глазах! Нельзя мне бросаться в отношения, как в омут. Ох, нельзя, чтоб потом не реветь.

Он стоял передо мной — точная копия мужчины из снов — реальный и живой. Разве могла я ему отказать? Теперь я видела его лицо и знала имя. Вот только он рук не протягивал и голосом сладким не шептал…

А кто этот дядя? И ведь попробуй не ответь – сама у него спросит. Вон, с каким интересом незнакомца рассматривает, чтобы потом бабушке рассказать. – Это с работы, Даша. Мой начальник. Сказала, и тут же захотелось зажмуриться и вжаться в сиденье, потому что умница дочка распахнула глаза и довольно выдохнула: – Это который важный, как гусь лапчатый, да? А Лешка добавил: – Нет, Дашка! Я слышал, мама говорила, он индюк павлинозадый! Правда, мам? – Леша, ну как тебе не стыдно! 

И все. Сердца застучали, как сумасшедшие, время остановилось, а мысли исчезли. Совсем. Остался только вкус наших губ и запах морской свежести. Вспыхнувший жар обоюдного дыхания и Желание с большой буквы - неожиданно сильное, затмившее разум, пронзившее от макушки до пят. Заставившее пить друг друга со слепым исступлением...