Knife

...когда мы не знаем, с чем мы имеем дело, мы боимся.

Может быть, полицейские сродни священникам? Мы верим им, потому что хотим, чтобы сказанное ими оказалось правдой.

Мне одиноко, - сказал он. - До того как встретить тебя, я много времени проводил в одиночестве, но никогда не был одинок. А сейчас все иначе. Вот парадокс: когда мы были вместе, ты не заполняла собой пустое пространство, но когда ты ушла, то оставила огромное зияющее пустое пространство после себя, это точно. По-моему, весьма убедительный аргумент в пользу того, что любовь - заведомо проигрышный проект. А ты как думаешь?

...обрели друг в друге сокровище.
Взаимную Любовь. Ту самую Любовь с большой буквы, которая встречается лишь один - единственный раз в жизни, да и то даётся свыше далеко не каждому.

Зачем ты пришла и сделала меня таким одиноким?

Убийство – это совершенно особое переживание. Лучше, чем секс.

В катастрофах часто есть своя особая красота, из-за которой от них невозможно оторвать глаз

Столе Эуне рассказывал ему о синдроме Вернике – Корсакова, при котором алкоголь медленно, но верно пожирает способности запоминать информацию. Ну, по крайней мере, он помнит фамилии Вернике и Корсакова.

Психология и религия похожи тем, что в общем и целом дают людям ответы, которые они ищут. Там, во мгле, куда еще не проник свет науки, у психологов и священников развязаны руки. И если бы все они придерживались только достоверных фактов, то мигом остались бы без работы.

Начал дуть слабый, но очень холодный северный ветер - тот, что заставляет жителей Осло забыть о весне.

Как хипстер, он презирал хипстеров...

Мы достигли спасения и вечной жизни, убив Иисуса. Бог мало что мог сделать. Он не приносил в жертву своего сына. Если правда, что Бог дал человеку свободную волю, то, значит, мы убили Иисуса против воли Божьей. И в тот день, когда мы поймем это, поймем, что можем поступать против воли Господа, в тот день мы освободимся. И тогда уже может произойти все, что угодно.

Убить - это все равно как перейти границу между странами. Тебе кажется, будто это непреодолимая преграда, что-то вроде стены, но когда ты ее пересекаешь, то понимаешь: это всего лишь условная линия, начерченная людьми на карте.

Убийство - это всего лишь вопрос контекста, отнять жизнь не проблема, если человек считает себя уважаемым городским палачом, отважным солдатом, защищающим Родину, или истинным поборником справедливости. В том числе и таким, кто вершит самосуд.

Ведь это не боль как таковая заставляет людей сознаваться, а страх перед болью.

«– Мне одиноко, – сказал он. – До того как встретить тебя, я много времени проводил в одиночестве, но никогда не был одинок.»

«– Да? – сказал он, умудрившись заставить этот единственный позитивный слог прозвучать как полный отказ.»

«За каждую выкуренную сигарету Бог отнимет у тебя час жизни… и отдаст его Киту Ричардсу»

«То ли дело «Джим Бим»: прекрасный виски, да к тому же его выпускают в прямоугольных бутылках, которые никуда не укатятся.»

«Харри спросил, правда ли то, о чем все говорят: якобы у него нет сердца? И Ракель рассмеялась тем смехом, который он так любил. Чтобы вызвать у нее этот смех, он был готов совершать самые идиотские поступки. Ракель подняла голову, посмотрела на него теплыми карими глазами, унаследованными от матери-австрийки, и ответила, что люди правы, но это ничего – она отдаст ему половинку своего сердца»