Das doppelte Lottchen

Мать - это лекарство, которого ни в какой аптеке не купишь!

Но работающие женщины вообще слишком мало знают о своих детях.

- Лизелотта, ты сделала из послушного маленького существа домашнюю хозяйку, а не ребенка.

Мать — это лекарство, которого, ни в какой аптеке не купишь!

Настоящие, замужние женщины… они слишком уж считаются со своими мужьями! А на самом деле важно только одно — счастье детей!

Мой ребенок, — заявила фрау Кернер, — должен быть ребенком, а не маленьким слепком взрослого человека.

И мать простила ее. Исповедь была долгой и многословной, а отпущение всех грехов кратким и безмолвным — взгляд, поцелуй, а большего и не требовалось.

Решимости может хватить, чтобы прыгнуть с высокой башни, но чтобы приготовить лапшу с мясом, недостаточно только силы воли.

Материнский долг – сколько бы ни было с ребенком забот – состоит, прежде всего, в том, чтобы ребенок как можно дольше не покидал радостную страну детства!

...На свете есть очень много разведенных родителей, и очень много детей, которые от этого страдают! Однако, есть очень много и других детей, которые, наоборот, страдают от того, что их родители не разводятся!

«Большинство людей выбрасывают свое детство как старую шляпу. Забывают, как устаревший номер телефона.
Раньше они были детьми, потом стали взрослыми, но кто они такие теперь? Только взрослый, сохранивший в себе ребенка, может считаться человеком».
Эрих Кестнер

— Столько счастья сразу! — Она прижимается к нему.
— Безусловно больше, чем мы заслуживаем, — говорит он вполне серьезно. — Но не больше, чем мы сможем перенести!

Но от перемирия к миру путь еще долог. Даже у детей.

Никогда бы не поверила, что такое возможно! Что упущенное счастье можно вернуть.

Когда Ширли Темпл была совсем маленькой, лет семи-восьми, она уже прославилась на весь свет как кинозвезда, и фирмы зарабатывали на ней миллионы долларов. Но когда Ширли захотелось пойти с матерью в кино на фильм с Ширли Темпл, ее туда не пустили. Она, видите ли, слишком мала. А это, видите ли, запрещено. Ей можно было только сниматься в фильмах. Это-то разрешалось. Для этого она была достаточно большой.

Обе девочки, точно загипнотизированные, смотрят в глаза друг другу. Лотта, с трудом сглотнув, хриплым от волнения голосом спрашивает:

— А где… где ты родилась?

— В Линце, на Дунае.

Лотта облизывает пересохшие губы.

— Я тоже!

В саду совсем тихо. Только верхушки деревьев шевелятся. Вероятно, это судьба, пролетая над садом, задела их своим крылом?

Время проходит. И ничего лучшего оно сделать не может.

По вечерам серая ведунья Тоска-по-дому подсаживается иногда к той или иной кровати в общей спальне, достает из кармана серую тетрадку и серый карандаш и с серьезным видом записывает, кто плачет, а кто нет, и подсчитывает детские слезы.

< горная деревня> Зеебюль на Бюльзее.

На свете есть очень много детей, которые страдают оттого, что их родители развелись. Но на свете есть очень много детей, страдающих по другой причине – оттого, что их родители никак не разведутся! И если уж мы заставляем детей страдать от наших семейных неурядиц, то оберегать их от откровенного разговора о причине их страданий – жалкая уловка и никому не нужная щепетильность!