А «бешеные» уже расходились не на шутку. Сплошной вой рвет потолок, колеблет тусклый язычок пламени в лампе. У стола — Яшка-дурачок. «Святой дух» уже сошел на него, он вертится на месте, размахивает длиннющими руками, а на губах у него закипает, пузырится пена. Старухи, как черные тени, ползут к нему на коленях, в исступлении протягивая руки.
— Тырлы, бырлы, мырлы! — выкрикивает Яшка, и я чувствую, как на мне замирает холодный, цепкий взгляд дяди Пети. Глаза у него запали, ворот рубашки разорван, по отвисшей губе течет слюна.
— Кровью младенца невинного очиститься от грехов своих велит господь сестре нашей Анюте, — глухо говорит он, и на мгновение жуткая тишина окутывает комнату. У продавщицы враз отвисает челюсть, она дико оглядывается вокруг. Мама отшвыривает ее в сторону, подбегает ко мне, заслоняет мою кровать своим телом и пронзительно кричит:
— Не да-а-а-м! Господи, не да-а-а-м!
Лопается и исчезает тишина.
— Дай, дай, дай! — орут обезумевшие от долгой молитвы и криков люди, и крючковатые пальцы со всех сторон тянутся к маме. — Дай, дай, дай!
Я чувствую, что от ужаса вот-вот потеряю сознание. Я вижу Катьку. Она стоит рядом с мамой и ногами бьет по протянутым рукам. Я вижу дядю Петю… И в это время с треском распахивается дверь.
— Стой! Ни с места!
2 понравилось
Ваша оценка
Aura_Rita77723 августа 2023109
Polikarov10 декабря 2019306
Graft21 сентября 2018105