Восемь узлов

И что за ответ ты ждешь от нее? Пэйджи задумался: – Для этого потребуется сначала много чего исправить в деревне. Так, чтобы здесь больше не было места страху, лицемерию, насилию над чужой волей. Так, чтобы каждый чувствовал себя в первую очередь свободным человеком, полноценной личностью. Чтобы это место действительно стало таким, которым будут довольны боги. Так, чтобы Вита когда-нибудь однажды смогла бы мне написать: « Ты действительно очень сильно изменился ».

– Если здесь все угодно богам, то куда ему столько пуль?
– Не знаю… – мальчик поскреб подбородок.

– Мы оба прошли через трудности. Что ж, мир бывает беспощадным местом. Пэйджи до сих пор не мог поверить своему счастью – как это он, ничтожный подмастерье с пасеки, вдруг встретил кого-то, кто был с ним на одной стороне . Кто понимал его и шел тем же путем…

– Пожалуй, куплю чесночные гренки, – решительно заявила девушка. Пэйджи фыркнул: – Ну и выбор! – Что такого? Конечно, если ты собираешься целоваться, то выбор не очень. Но я не собираюсь. – Сокрушительное поражение! – юноша притворно хлопнул себя по лбу.

Начинаются первые заморозки. В такое время никому не следует покидать дом, а  лучше и вовсе не открывать дверь. Никаких путников нельзя пускать на ночлег – ведь они могут оказаться мертвецами и утащить в царство покойников.

... хозяйка паба выставляла угощение и снаружи здания, на темном заднем дворе – считалось, что это должно задобрить злых духов, свободно бродивших в канун Самайна по улицам. Злых духов, согласно поверьям, нередко сопровождали покойники, потому сам Хом каждый год оставлял около дома чашку каши и стакан молока, угощая таким образом усопшего Вульфа.

Всем было известно на десятки миль вокруг, что деревня держится особняком. Здесь остались живы древние обычаи, здесь по весне танцевали в полях, а с наступлением заморозков задабривали духов предков краснощекими яблоками и полными крынками молока. Здесь все играли по правилам .

Когда-то на заре времен Хом нарисовался отважным рыцарем-защитником, разогнав детвору, желавшую во что бы то ни стало подложить в кровать Пэйджи кусок железа или вовсе поджечь мальчика – считалось, что подменыша из царства фей можно опознать именно так. Нечеловеческое дитя, согласно поверьям, стало бы безостановочно хохотать, и тогда уж деревня смогла бы вывести Пэйджи на чистую воду.

Они жили в деревне. Деревня жила в них.

... деревня жила, измеряя жизнь рождениями и  смертями лун, долготой светового дня и неизбывной сменой сельскохозяйственных сезонов.

« Она обещает ему, что все останется как прежде, а то и лучше,  – мрачно думал воспитанник пасечника, ворочаясь под ветхим покрывалом. – Но ничего больше не будет как прежде. Пчелы не вернутся, лето умерло, наше солнце зашло ».

– Я помогу тебе привлечь пчел снова, – заверяла пасечника Травница, загибая изящные пальцы и называя каждое растение. – Возьмем малины, мяты, душицы, масла, которое сбили в канун мая, да добавим туда наперстянки.

– Что случилось?
– Меня повесят, Лекки, меня точно повесят… – запыхавшийся юноша с трудом подбирал слова, пытаясь перебороть охвативший его ужас.

"Энджи знала,что чем больше на человека давят условности, чем глубже он пытается запрятать собственную природу, тем ужаснее будут впоследствии его поступки."

"Когда у тебя есть свобода нигде не задерживаться надолго, ни от кого не зависеть, не оправдывать ничьи ожидания - это самое драгоценное, что только может случится с человеком в жизни."

"С таким,как ты,Хом,не хотят быть вместе. С таким,как ты, хотят только остаться ночью в темном лесу."