Цитаты из книги Никогда Никогда

— Я голодна.

— Ты всегда голодна. Никогда не видел, чтобы кто-то такой маленький так много ел.

. Я могу шутить, сколько угодно. Отмахиваться от ее теорий — начиная с карт таро и заканчивая сказками — просто потому, что это бессмыслица. Но она права. Наша ситуация ничем не отличается. И чем больше мы пытаемся добраться до сути, тем больше теряем время.

— Сюда, — говорит женщина, зовя нас за собой. Я начинаю возражать, но затем напоминаю себе, что такие места… любят театральные представления. Тут Хэллоуин царит 365 дней в году. Она просто играет роль. Мы с Чарли ничем от нее не отличаемся, притворяясь другими людьми.

— У меня мозоли, — я показываю свою огрубевшую кожу. — Может, я твой лесоруб?

— Как думаешь, что она значит? — спрашивает она, глядя в меню.

Я пожимаю плечами.

— Не знаю. Может, тебе нравился лес? Ты говорила о сказках. Разве они все не происходят в лесу? Может, парень, который должен разрушить твое заклятие поцелуем, это живущий в дебрях лесоруб!

Спящая Красавица нуждалась в ком-то храбром, чтобы разбудить ее поцелуем и снять проклятье. Белоснежку вернул к жизни поцелуй истиной любви. Ариэль должна была поцеловаться с Эриком, чтобы разрушить заклятие морской ведьмы.

— Эй! Эй! — кричит Силас. — Тебе запрещено на меня злиться!

— Откуда ты знал, что такое гугл?

— Как раз в этом мы и должны разобраться.

— Я думаю, мы инопланетяне, — говорю я. — Поэтому у нас и отсутствуют воспоминания Чарли и Силаса. Но мы помним, что такое гугл и тетрис, из-за компьютерных чипов в наших мозгах.

— Так мне можно переименовать тебя на Пришельца?

— Так я могу тебя переименовать?

— Да… пока мы со всем не разберемся.

— Поппи.

— Нет.

— Люси.

— Черта с два, да что с тобой не так?!

— Я плохо себя знаю, но я определенно люблю игры.

— Ой, я тебя умоляю. Силас, будь ты игрой, это была бы «Монополия». Ты ходишь, ходишь, но в итоге все жульничают, чтобы, наконец, покончить с этим.

Он молчит с минуту. Я уже жалею о своих словах, несмотря на то, что это была шутка.

— Наверное, ты права, — он смеется. — Вот почему ты изменила мне с тем придурком Брайаном. К счастью для тебя, я больше не «Монополия». Теперь я «Тетрис». Все кусочки моей мозаики подойдут к твоим.

Где-то кто-то всегда создает шум.

— На что смотришь? — спрашивает парень.

На дома — каждый из них безукоризнен и ухожен до безобразия. Мне хочется пальнуть из пистолета в небо, просто чтобы тихони, живущие в них, выбрались наружу. Этому кварталу не помешало бы вкусить немного жизни.

— Странно, до чего же деньги делают районы тихими, — говорю я. — На моей улице, где ни у кого нет денег, очень громко. Сирены воют, люди кричат, хлопают дверями, включают музыку на всю катушку. Где-то кто-то всегда создает шум.

— Я плохо себя знаю, но что-то мне подсказывает, что я был очень азартен. И я принимаю твой вызов.

— Какой вызов? Думаешь, ты сможешь снова мне понравиться?

Поворачиваюсь к ней.

— Нет. Я смогу снова заставить тебя влюбиться.

Я вижу плавное движение горла, когда она сглатывает, но Чарли не теряет бдительность.

— Удачи. Я практически уверена, что ты будешь первым парнем, соревнующимся с самим собой за сердце девушки.

— Возможно, — мы заезжаем ко мне во двор. — Но я ставлю на себя.

Эндрю мой лучший друг, а я даже не знал его имени тридцать секунд назад.

Ее глаза кричат о тысяче вещей, но самая громкая: «Я люблю тебя, Силас!»

Нельзя доверять парням в розовых футболках.

Она наблюдает за мной; волосы закрывают мне полный обзор на ее лицо. Она до неприличия красива. Не уверен, что я должен оценивать ее по таким параметрам. Все в ней пленяет, как последствия бури. Люди не должны наслаждаться разрушениями, на которые способна Матушка-природа, но мы все равно не можем отвести взгляда. Чарли —разруха, появившаяся в результате торнадо.

Мне нужна вода. Только ее вкус я помню. Может, потому что она безвкусна.