Цитаты из книги Sõda ja rahu

Княжна Марья с мучительным и радостным волнением чувствовала на себе его взгляд. Любимая соната переносила ее в самый задушевно-поэтический мир, а чувствуемый на себе взгляд придавал этому миру еще большую поэтичность.

Я знаю в жизни только два настоящих несчастья: это угрызение совести и болезнь. И единственное благо есть отсутствие этих зол.

Как истинно великий человек, который может все то, что хочет, поставила себя в положение правоты, в которую она искренно верила, а всех других в положение виноватости.

«О, как ужасен страх и как позорно я отдался ему! А они… они все время, до конца были тверды, спокойны…» - подумал он. Они в понятии Пьера были солдаты - те, которые были на батарее, и те, которые кормили его, и те, которые молились на икону. Они - эти странные, неведомые ему доселе они - ясно и резко отделялись в его мысли от всех други людей.

«Еще воскресенье, еще неделя, – говорила она себе, вспоминая, как она была тут в то воскресенье, – и все та же жизнь без жизни, и все те же условия, в которых так легко бывало жить прежде. Хороша, молода, и знаю, что я добра, – думала она, – а так даром, даром проходят лучшие, лучшие годы».

Наташа шла в своем лиловом шелковом с черными кружевами платье так, как умеют ходить женщины, – тем спокойнее и величавее, чем больнее и стыднее у ней было на душе.

Денисов был не из тех офицеров, которые, несмотря на свою известную храбрость, успевают по службе; он по-прежнему командовал тем же эскадроном гусар, которые, хотя и переменившись больше чем наполовину, так же, как и прежние, не боялись его, но чувствовали к нему детскую нежность.

– В Калязине, матушка, Пресвятая Богородица открылась, уподобилась видеть, чудотворная икона. Вот чудеса, отец, у ней миро из щечки течет. – Ну, хорошо, хорошо, после расскажешь, – краснея, сказала княжна Марья. – Позвольте у нее спросить, – сказал Пьер. – Как же миро? – Так и течет, голубчик, из щечки-то матушки, благовоние такое, отец. – И вы верите этому? – сказал Пьер. – Как же не верить-то? – испуганно сказала странница. – Да ведь это обман.