Цитаты из книги Sõda ja rahu

Для лакея не может быть великого человека, потому что у лакея свое понятие о величии.

Надо жить, надо любить, надо верить!

Чтобы жить честно, надо рваться, путаться, ошибаться, начинать и опять бросать, и опять начинать, и опять бросать, и вечно бороться.

Так как главное условие для деятельности есть порядок, то и порядок в его образе жизни был доведен до последней степени точности.

"Когда человек находится в движении, он всегда придумывает себе цель этого движения. Для того чтобы идти тысячу верст, человеку необходимо думать, что что-то хорошее есть за этими тысячью верст. Нужно представление об обетованной земле для того, чтобы иметь силы двигаться. "

"Для человеческого ума недоступна совокупность причин явлений. Но потребность отыскивать причины вложена в душу человека."

Растопчин физически успокоился, и, как это всегда бывает, одновременно с физическим успокоением ум подделал для него и причины нравственного успокоения. Мысль, успокоившая Растопчина, была не новая. С тех пор как существует мир и люди убивают друг друга, никогда ни один человек не совершил преступления над себе подобным, не успокоивая себя этою самою мыслью. Мысль эта есть общественное благо, благо других людей.

Чем дальше назад мы переносим в истории предмет наблюдения, тем сомнительнее становится свобода людей, производивших события, и тем очевиднее закон необходимости.

И нет величия там, где нет простоты, добра и правды.

Он долго управлял народом, и знал, что главное средство для того, чтобы люди повиновались, состоит в том, чтобы не показывать им сомнения в том, что они могут не повиноваться.

...маршал Даву был один из тех людей, которые нарочно ставят себя в самые мрачные условия жизни, для того чтоб иметь право быть мрачными. Они для того же всегда поспешно и упорно заняты. «Где тут думать о счастливой стороне человеческой жизни, когда, вы видите, я на бочке сижу в грязном сарае и работаю», говорило выражение его лица. Главное удовольствие и потребность этих людей состоит в том, чтобы, встретив оживление жизни, бросить этому оживлению в глаза свою мрачную, упорную деятельность.

Даву был Аракчеев императора Наполеона — Аракчеев не трус, но столь же исправный, жестокий и не умеющий выражать свою преданность иначе как жестокостью.
В механизме государственного организма нужны эти люди, как нужны волки в организме природы и они всегда есть, всегда являются и держатся, как ни несообразно кажется их присутствие и близость к главе правительства.

От величественного до смешного только один шаг.

Восхищение других была та мазь колес, которая была необходима для того, чтоб ее машина совершенно свободно двигалась

В сомнении, мой милый, воздерживайся.

— А, это вы, — сказал Пьер с рассеянным и недовольным видом. — А я вот работаю, — сказал он, указывая на тетрадь с тем видом спасения от невзгод жизни, с которым смотрят несчастливые люди на свою работу.

Да и потом, что́ за воображение, что медицина кого-нибудь и когда-нибудь вылечивала!

Надо верить в возможность счастья, чтобы быть счастливым.

"Теперь уж поздно, все кончено, да и я люблю ее", подумал Пьер