Осаму Дадзай и тёмная эпоха

— Послушай меня, — Одасаку сжал руку Дадзая испачканными в крови пальцами. — Помнишь, ты мне сказал… что надеялся найти в мире жесткости и кровопролитий причину, чтобы жить?..

— Да, я так сказал. Но сейчас это…

— Ты её не найдёшь, — тихо, почти шёпотом, произнёс Одасаку.

Дадзай посмотрел на него.

— Ты и сам наверняка это понимаешь. Какую бы сторону ты ни принял — тех, кто убивает, или тех, кто спасает, — ничто и никогда не превзойдёт твои ожидания. В этом мире ты всегда будешь одинок. Тьма тебя не отпустит.

«Вырви меня из сна об этом загнивающем мире».

И Дадзай впервые осознал, что этот человек, Сакуноскэ Ода, понимает его, как никто другой. Вплоть до самых потаённых уголков души. А он об этом даже не подозревал.

Наверное, впервые с самого своего появления на свет Дадзай так страстно, всем сердцем захотел кое-что узнать. И он спросил человека перед собой:

— Одасаку… Что мне теперь делать?

— Перейди на сторону тех, кто спасает, — ответил Одасаку. — Если всё равно, каким человеком быть, будь хорошим. Помогай слабым, защищай сирот. Для тебя ведь нет особой разницы, нести справедливость или зло… А первое всё же привлекательнее.

— Откуда ты знаешь?

— Я знаю. Лучше кого бы то ни было.

Дадзай заглянул в глаза Одасаку.

Они горели ровным огнём. За его словами стояла непоколебимая уверенность. Собственный опыт или чужое мнение… Одасаку пытался направить Дадзая на путь, который сам когда-то избрал. И Дадзай это понял.

И решил ему поверить.

— Хорошо. Я так и сделаю.

— Единственное, о чём я жалею, — сказал я, — это то, что не попрощался с другом. Человеком, который даже в нашем мире всегда оставался мне «просто другом». Хотя самому ему этот мир ужасно наскучил, и он ждёт не дождется, когда умрёт.

— Он, как и я, ищет смерти?

— Нет, — возразил я. — Не думаю. Поначалу мне тоже казалось, что вы с Дадзаем похожи. Вы оба не видите ценности в своей жизни и с готовностью прыгаете навстречу опасности и конфликтам в жажде скорейшей смерти. Но он не такой, как ты. Он просто очень умный, но по сути ещё совсем ребёнок. Маленький мальчик, плачущий один в темноте, брошенный посреди абсолютной пустоты, которая даже нам с тобой не знакома.

Он слишком умён.

А потому всегда был одинок.

Нам с Анго удалось сблизиться с ним, потому что мы чувствовали эту стену, отделяющую его от остального мира, и сохраняли дистанцию.

Но сейчас я немного жалею, что так ни разу и не попытался пробиться через неё силой.

— Одасаку, — тихо сказал Дадзай. — Прости за странную просьбу. Но не ходи. Подумай о чём-нибудь хорошем. О том, что ждёт тебя в будущем. Наверняка же что-то будет… Одасаку, ты знаешь, почему я вступил в мафию?

Я вновь посмотрел на него. За всё время нашего знакомства он никогда не поднимал эту тему.

— Потому что надеялся. Надеялся, что, оказавшись в окружении людей, которые живут жестокостью и смертью и не скрывают своих тёмных желаний, я смогу лучше понять человеческую натуру. И тогда…

Он вдруг замолчал, и после паузы продолжил:

— И тогда, возможно, я найду причину, чтобы жить.

Какое-то время мы смотрели друг на друга.

— Этот Акутагава… он ведь твой подчинённый? — порылся я в памяти. — Слышал, у него очень мощная сверх способности… И что, даже он не справляется?

— Акутагава-кун — это клинок без ножен, — ухмыльнулся Дазай. — Не сомневаюсь, вскоре он станет сильнейшим обладателем сверхъестественной способности во всей мафии. Но пока он остро нуждается в ком-то, кто научит его фехтованию.

Я удивился. Мне ещё не приходилось слышать, чтобы Дазай так хвалил кого-то из своих людей.

— Он настолько хорош?

— Я испугался, когда впервые увидел его в квартале бедняков. Его талант — это нечто невероятное. Его сверхъестественная способность слишком разрушительна. А он сам при этом жутко упрямый. Останься он без присмотра, и его прикончили бы его же собственные силы.

Дазай никогда специально не подбирает себе подчинённых. Тем более не отправляется на их поиски в квартал бедняков. Но, видимо, было в этом юноше нечто особенное.

— Какие же вы идиоты! — сокрушённо улыбнулся Дазай. — Слушайте меня внимательно и хорошенько запоминайте. Не советую злить Одасаку. Ни в коем случае. Потому что, если его по-настоящему разозлить, все пятеро находящиеся в этой комнате умрут, не успев и пистолета из кобуры вынуть.

Его подчинённые опешили. Во взгляде Акутагавы тоже читалось беспокойство.

— Одасаку в своём истинном обличии страшнее любого мафиози. Акутагава-кун, тебе и сотни лет не хватит, чтобы превзойти его.

— Чушь, — с трудом выдавил Акутагава. — Невозможно. Дазай-сан, вы меня…

Но молодой главарь его проигнорировал.

С того дня мы — я, Дазай и Анго — стали время от времени собираться в баре.

Мы не были скованны рабочими или иерархическими отношениями. Мы просто пили и болтали. О городе, о выпивке, о новых знакомых. Нельзя сказать, что у нас была какая-то особая общая тема для обсуждения, но и без неё наши разговоры ни о чём никогда не смолкали. Подобно греющимся у костра воинам, случайно повстречавшимся на поле боя посреди пустыни и просто проводящим вместе время, делясь оставшимся провиантом и передавая по кругу фляжку со спиртным.

В нашем мире такая дружба — большая редкость. Как наткнуться на золотой дворец посреди непроходимой чащи. Лишишься её однажды, и подобных отношений ты уже ни с кем и никогда не построишь.