Цитаты из книги Когда тебя нет

Вещи именно такие, какими мы их видим, нет никакого замысла. Ни-ка-ко-го… Совсем.

Это было гениально. И это даже не было ложью, просто альтернативная версия реальности. «Главное — самому верить в эту полуправду, тогда и другие поведутся», — так говорила мне Ида Линн.

Люди вообще часто дают это обещание, даже когда их не просят: «Я не изменюсь». Но они меняются уже в тот момент, когда произносят эти слова.

Корпоративная жизнь донельзя похожа на школу. Здесь есть классные популярные ребята, например, отдел маркетинга, есть стукачи — отдел кадров, есть завучи — наш средний менеджмент. И есть я и подобные мне странные ребята в немодной одежде. Да, остальным приходится сохранять с нами приятный фасад, ведь от школы местные устои отличает только одно — теперь мы нужны им гораздо больше, чем они нам.

— Это Алекса. — Кто? — Ассистент. — Трон, ты что, секретный миллионер? — Нет, она — робот. — А, тот новый дивайс от Амазона, Сири в коробке? — Ага, доставили пару дней назад. Ты же знаешь, я — маньяк до всяких новинок. — А ты не боишься, что она — посланник «Скайнет» — А я спросил, — Трон снова хихикает. — Она говорит, что нет.

В каком-то смысле многопользовательские онлайн-игры почти как жизнь, — мало на кого можно положиться, а уж тем более доверить прикрыть тебе спину. Тем не менее в игре хотя бы есть алгоритм подбора, чего в жизни точно не бывает. Вселенная не подставляет тебе родственников, коллег и друзей согласно интеллекту или количеству ачивок. Ты должен делать это сам, если хочешь. И если хватает навыков общения.

Люди всегда вешают шторы со стороны улицы, но почти никогда — со стороны двора, не боясь глаз, которые могут наблюдать из глубин обманчивой пустоты. Иногда я до сих пор наблюдаю за ними, соседи напротив движутся в своих комнатах, курят, облокотившись локтями о подоконник, едят арахисовое масло пальцем прямо из банки, смотрят всякое дерьмо по телевизору, плачут, целуются. Живут.

После таких событий весь мир делится на опасные и безопасные участки, зеленые и красные зоны на карте жизни. Места, вещи, фильмы, книги, даже еда и музыка — все делится на два списка. Особенно музыка. Есть то, что входило в контакт с вирусом скорби, и поэтому место ему под саркофагом, а есть то, что безопасно, что можно, что не убьет медленной мучительной смертью при контакте.

Иногда один и один и один это не три, а просто последовательность несвязанных чисел.

Интернет не только сближает, но и отдаляет людей.

Бекка странная. После того как она разнесла по офису слухи о том, что я тронулся умом, очевидно, ее начало мучить чувство вины и жалости ко мне. Она стала пересылать мне странные шутки и видео с котятами из Интернета. Иногда она подсаживалась ко мне на обеде. Я не знал, о чем разговаривать с ней, и почти все время молчал. А она щебетала о своем, делилась офисными сплетнями о людях, которых я не знал, пересказывала фильмы, которые я не смотрел.

Ей нравилась другая музыка, та, в которой кроме рева гитар и басов были еще слышны слова. В начале нулевых такого было предостаточно. Ее любовь к «Placebo» доходила до культа личности и обожания, впрочем, я был готов разделить ее с ней. Собственно, я был готов разделить с ней все, что угодно – наушники, бутылку пива, диван, если мы оставались ночевать у кого-то из друзей.

Потери бывают разными, но переживаем мы их по одной схеме. У этого процесса есть несколько стадий. Сначала шок, потом физическое ощущение боли, дальше — пустота. Затем ты хочешь заполнить её чем-то, чем угодно, но ничего не выходит, и ты просто блокируешь её. И всё. Никакого принятия, никакого облегчения, ты просто отключаешь это место, как в фильмах про космические путешествия отрезают разгерметизированные отсеки корабля.

« Сейчас здесь совсем по-другому, спокойнее, бесцветнее, буржуазнее. На смену неформалам пришли богатые хипстеры, которые смыли с улиц развесёлую пьяную контркультуру тройным раствором баснословно дорогого карамельного макиато»

Февраль - это просто долгая ночь, которую надо пережить.