Приемная дочь Бабы Яги

У него было очень красивое лицо. Впрочем, и сейчас есть, насколько ей известно. Очень красивое, кукольное даже. Мягкий овал. У мужчины и вдруг мягкий – неправильно как-то. Теперь царевна понимала, что это неправильно, а тогда млела и замирала, восторгаясь его неземной красотой. Волосы светлые, золотятся чуть-чуть, а кончики почти прозрачные. Брови тёмные, дугой изогнутые, а под бровями глаза большие зеленовато-серые, а ресницы короткие, чёрные и густые. Тонкий нос, прямой и какой-то слишком уж идеальный. Пухлые губы, бледные, бескровные будто. Округлый подбородок с ямочкой.
Златослава передёрнула плечами, прогоняя видение этого некогда любимого лица. Теперь оно вызывало только неприязнь и взявшееся откуда-то чувство гадливости. Собственные чувства на миг озадачили девушку. Разве может любовь, пускай даже такая предавшая и «обиженная» переродится в отвращение? Как видно может.

Баба Яга так задумалась над делами насущными, что не сразу заметила, что за окошком Избушки велась оживлённая беседа, порой переходившая на повышенные тона. Один из двух голосов был девушке знаком и принадлежал лешему. Второй хриплый, отрывистый и раскатисто произносящий букву «р», узнать не получалось.
-Хорошо, добуду, - услышала Златослава слова Хмурича.
-И потроха, - потребовал нагловатый голос.
-Ладно, - сквозь зубы выдавил леший. – Что ещё?
-Мяса с кровью, - ответил ему всё тот же голос, потом на мгновение задумался и выдал. – Два!
-Чего два? – задал вопрос мужчина, судя по интонации едва сдерживая раздражение.
-Два куска, - пояснили ему и принялись дальше перечислять, - сердце тоже два и печёнку свежую…, - снова поразмыслил и добавил, - и потроха. Много!
-Слушай, может тебе ещё и почки с селезёнкой на золотом блюде притащить?! – вызверился леший.
-Твои? – педантично уточнил его оппонент.
-Мор, не нарывайся! – перешёл на зловещее шипение мужчина.
-Хорошо, - почти покладисто отозвался тот и убил лешего «наповал» следующим заявлением, - об остальном потом договоримся, но потроха вперёд!
-Моррр! – возмущенно взревел Хмурич.
-Двести двадцать четыре года Мор, - язвительно произнёс голос и вредно добавил, - и что?
-Я убью тебя курица неощипанная! – взвыл лешак и громко выматерился.
-Угрожаешь? – весело уточнил его нахальный собеседник и ехидно припечатал. – Тогда ещё кроличью тушку сверху и десять полёвок!

-Что здесь происходит? – потребовала ответа Баба Яга, внимательно осматривая свою кухоньку.
-Златка, защити! Без вины погибаю! – просипел кот, вываливая набок язык.
-Молчи, ирод! – прикрикнула на него женщина и, погрозив коту веником, обратилась к Златославе. – Ты хозяюшка не серчай, но я этого ворюгу веником отхожу! Где ж это видано, чтобы кот со стола тащил, а?! Да ежи ли б он мелочь, какую уворовал, я бы уж простила, но ведь цельный окорок поганец унёс! Цельный окорок!
-Клевета! – встрял фамильяр, прекратив изображать умирающего, метнулся к царевне и принялся заискивающе тереться о ноги. – Я его только понюхать хотел, вдруг испортился. Тут она как налетит и веником давай стращать, по хребту так огрела, чуть не прибила вовсе…

-Ренечка, скажи, а как новорождённых кормят? – ласково спросила Златослава у фамильяра.
-Окстись, девка! – огорошено просипел Терентий, прекратив вылизывать заднюю лапу. – Ты спрашиваешь у кота, как вскармливать человечьего младенца?! У кота?! Златка, я был лучшего мнения о твоих умственных способностях.
-Рень, ну у кого мне ещё спрашивать, а? – не обидевшись, пробормотала царевна и, подперев щёку кулачком, продолжила. – Мне же ребёнка младше пяти лет не доверяли никогда. Младших сестёр и братьев у меня нет. Племянниками няньки и невестки занимались, я их и видела-то хорошо пару раз в седмицу и то только на чужих руках. А ты сокровище моё рыжее на полвека старше меня, кому как не тебе такие вопросы задавать?
-Злат, я кот, а не кормилица, - возмущённо фыркнул фамильяр.
-Ну, Реня-я! – почти простонала девушка. – Чем мне кормить ребёнка?!
-Грудью! – вызверился рыжий и с независимым видом направился в спальню.
-Твоей?! – теперь уже вышла из себя Златослава и дёрнула проходящего мимо Теренития за пушистый хвост.
-Своей! – зашипел кот, пытаясь извернуться и ударить лапой Ёжке по руке.