Цитаты из книги The Goldfinch

(«Ван Гог тоже любил Хальса. Он когда-то где-то написал про Хальса: „У Франца Хальса не менее двадцати девяти оттенков черного!“ Или двадцати семи?») Я следовал за ней в каком-то ступоре потерянного времени, радуясь ее страстности, тому, как явно она позабыла о летевших минутах.

— Терпеть не могу смотреть все второпях, — говорила она, когда я нагнал ее на верху лестницы, — но, с другой стороны, это такая выставка, куда нужно приходить раза два или три.

Она умерла. Каждое новое событие и каждый мой поступок на всю оставшуюся жизнь будет все больше и больше разделять нас с ней: дни, в которых ее больше не будет - вечно растущее между нами расстояние. Хуже того, сама мысль о возвращении к привычному распорядку кажется предательской.

? И разве не может что-то хорошее явиться в нашу жизнь с очень черного хода?
Хоби

Но картина научила меня еще и тому, что мы можем говорить друг с другом сквозь время.

зубы у меня стучали друг о друга, как религиозные побрякушки

Так что боль эта твоя, раскаяние – это потому, что ты на все неправильно смотришь. А надо так – что ты, мол, совершил геройский поступок во имя высшего блага. Потому что нельзя все время так мрачно глядеть на жизнь, понимаешь, это очень вредно.

Я был болезнью, нестабильностью, всем, от чего она хотела укрыться. Тюремный срок только подтвердит то, о чем она и так давно знала. Лучше всего – полностью порвать все отношения. Если б отец взаправду любил маму – по-настоящему любил, так, как он мне рассказывал когда-то, – неужели он не поступил бы так же?

съежившись внутри, будто больной голубь с закрытыми глазами

В пятнах и потеках плескалось насилие, будто в огромном, кровавом “Апчхи!” – истерическое ощущение движения посреди бездвижности.

Но я выяснил, что даже более-менее опытных покупателей можно одурачить, если продавать им вещь процентов на двадцать дешевле, чем стоил бы оригинал. Людям нравилось думать, что они заключили выгодную сделку. И в четырех случаях из пяти они сами закрывали глаза на то, чего не хотели видеть.

Абсурд не освобождает, он сковывает. Альбер Камю

Я понимал, что случилось непоправимое, и в то же время мне всё казалось, что должен быть какой-то способ вернуттся назад, под тот дождь и всё изменить.

Иногда чтоб выиграть, надо проиграть.

На самом деле, хоть мне и достались мамины прямые волосы и что-то от ее темно-светлой контрастности, я куда сильнее походил на отца, походил так сильно, что каждый разговорчивый прохожий, каждая официантка в кофейне обязательно проходились по этому поводу – меня-то это как раз не радовало, еще бы – быть похожим на родителя, которого на дух не переносишь, но видеть в зеркале юную версию его насупленного, разбитого по пьяни лица теперь, после его смерти, было даже грустно.