Дубовик

– Imbécile! – выругалась Бабуля.
У нее даже слов достаточно сочных не нашлось, чтобы выразить весь предел своего негодования.

– Кто-то из своих – вот ведь дурень какой! – ужасно некрасиво зашил ему рану, вот что я тебе скажу.
– Сама бы попробовала, без света, зато с артритом!
– Бабуля, так это ты сделала? Как я тобой горжусь!

Шифоньера, однако, на месте не оказалось. Какой все-таки кретин ее сынок! Кому еще могло прийти в голову бежать от вражеской армии с шифоньером в обнимку? И с ее очками в нем.

Но когда кругом валяются мертвые, когда скотина голодает и от свекловичных полей ничего не осталось, а сорокадвухсантиметровые гаубицы лупят в центр рыночного города в восьми милях дальше к востоку… не так-то просто думать о пшенице.