Цитаты из книги The Red and the Black

Я никогда не унижусь до разговоров о моей храбрости. Это низость. Пусть обо мне судят по моим поступкам.

Великим людям легко было совершать подвиги: какая бы страшная опасность ни грозила им, она им казалась прекрасной; а кто, кроме меня, может понять, до чего омерзительно то, что меня окружает?

Однако он благоразумно сдержался и ограничился тем, что ежеминутно повторял своему противнику: - Ваш адрес, милостивый сударь. Я презираю вас.

Я один знаю, что я мог бы сделать… для других я не более как может быть.

Эпиграф

Кто оправдывается, тот выдает себя.

Эпиграф

Мне заранее известно все, что скажет бедный маркиз, и все, что я должна буду ему ответить. Что это за любовь, которая вызывает зевоту?

Самая полезная для тиранов идея – это идея Бога.

- Я человек независимый, - говорил он, очевидно насмехаясь, господину, украшенному тремя звездами. – Почему непременно хотят, чтобы я сегодня был того же мнения, что и шесть недель назад? В таком случае мое мнение сделалось бы моим тираном.

Всякая истинная страсть поглощена исключительно собою.

Обрывки разговоров, случайные встречи превращаются в неопровержимые доказательства дл человека, наделенного воображением, если в его сердце скрыта хоть искра пламени. Шиллер

Престиж! Как сударь,вы думаете, это пустяки? Почёт от дураков, глазеющая в изумлении детвора, зависть богачей, презрение мудреца.

Вот оно, истинное чудо вашей цивилизации! Вы ухитрились превратить любовь в обыкновенную сделку!

Престиж! Как, сударь, вы думаете, это пустяки? Почет от дураков, глазеющая в изумлении детвора, зависть богачей, презрение мудреца.

Ведь Франция,в сущности,- неверующая страна, и она любит воевать.

Все они на один лад, рыцари без страха и упрека, готовые хоть сейчас отправиться в Палестину. Можно ли представить себе что-нибудь более невыносимое?

Никогда не получится из него ни хорошего священника, ни дельного начальника! Что может выйти путного из душ, способных так восторгаться? Разве-что какой-нибудь художник!

Неужели же я никогда не научусь отмерять этим людям ровно столько моей души, сколько полагается за их деньги? Если я хочу, чтобы они меня уважали и чтобы я уважал самого себя, надо дать им понять, что это только моя нужда вступает в сделку с их богатством, а сердце мое за тысячу лье от их наглости..