Восточный ветер

Мармеладов взял девятку бамбуков, сброшенную китайцем. Добавил к ней свою последнюю кость и положил поверх последовательностей.
— Маджонг, господа.
Брови старого генерала от постоянного изумления уползли уже на макушку.
— Но эти последовательности… Они ведь вообще ничего не стоят.
— Мы заплатим вам сущие гроши, — впервые за весь день, а может и за всю историю Азии, китаец согласился с маньчжуром. — Вы ничего не заработаете на такой победе.
— Кроме самой победы, — улыбнулся сыщик.
Генерал и советник встали со своих мест и низко поклонились.
— Похоже, нам преподали хороший урок, господа! — Максим Антонович отошел к столу с закусками и захрустел огурцом. — Прежде всего, надлежит думать не о выгоде, а о победе. Пока мы с вами собирали красивые и богатые комбинации, господин Мармеладов обыграл нас на мизере.

Подобная хамоватая надменность появляется у всех лакеев, долго живущих на чужбине. Хоть в Париже, хоть в Нью-Йорке, хоть в китайской глуши. В Москве, положим, выгнали бы мерзавца взашей за такое отношение, а здесь ему сходят с рук любые выходки, поскольку русский мужик хоть и обнаглел до крайности, но все же родной человек. Умеет чай заварить «по-нашенски», да побелить молоком, как в детстве нянька делала. Умеет утихомирить хмельную удаль барина словцом хлестким, но честным, на которое и обижаться-то грех, зато потом дотащит до постели, снимет сапоги и накроет овечьим тулупом — утра нынче морозные. А иной раз, чувствуя грусть хозяина, запоет тихонечко: «Из-за острова на стрежень, на просто-о-ор…» Вышибет слезу, стервец, а сам уж чарку подает, до краев налитую. И вот они — господин и слуга, — уже рыдают в обнимку: «Волга, Волга, мать родна-а-ая…» И на душе от этого разливаются мир и покой, словно и впрямь качается она в рассохшейся лодчонке на волнах великой русской реки, как дитя в колыбели. За такое все простишь…

— Вы все время говорите «исчез», «пропал», — задумчиво произнес Мармеладов. — Но люди состоят из плоти и крови, а плоть и кровь не могут просто так раствориться в воздухе.
— А как еще назвать ситуацию? Семь свидетелей наблюдали, как граф входит в трактир, — Максим Антонович выложил белого дракона, но никто из игроков не потянулся за щедрым подарком. — Однако внутри Уваров так и не появился. Дюжина посетителей заведения клянутся, что граф не переступал порога.
— Клянутся! — фыркнул китаец. — Эти бездельники пили дешевую бормотуху и были изрядно навеселе. Кроме того, все они — маньчжуры.
Последнее слово советник произнес, презрительно облизывая пухлые губы.
— Да! — прогремел генерал. — И это еще один повод им верить. Ведь маньчжур никогда не даст ложной клятвы.

Клейнмихель попытался силой увлечь сыщика, однако не преуспел в этом и, ничуть не смутившись, радушным жестом пригласил к столику, на котором стояли тарелки с закусками. Помимо привычных соленых огурцов, квашеной капусты и вареников в сметане, здесь были копченые свиные уши, фиолетовая мякоть какой-то диковинной рыбы, салат из водорослей со жгучим перцем, креветки и, конечно, пирожки с разной начинкой, все еще дышащие печным жаром. Посреди натюрморта высился запотевший графин.
— Саки? — спросил Мармеладов. — Или байцзю?
— Ни в коем случае, — возмутился чиновник. — Наша, русская водочка. Чистая, как слеза, пролитая от тоски по Родине.