Цитаты из книги Station am Horizont

Поступок проясняет все лучше, чем размышления.

...слово неизменно во много раз беднее, чем стоящее за ним чувство. Надо иметь это в виду, ибо так легко и безопасно, исходя из слова, сделать смешным то бессловесное, что за ним стоит.

...идя прямым путем, далеко не всегда удается удовлетворить свои претензии к жизни.

Старая болезнь. Тяга к оседлости. Она, как малярия, нападает на человека через определенные промежутки времени.

...Почему вы считаете, что каждый шаг поближе приносит разочарование? - Он не приносит разочарование. Он просто гораздо меньше дает. Уточняет, проясняет, завязывает отношения и - скажем прямо - снимает Чары.

Человек действительно стар, если простое кажется ему трудным только оттого, что оно такое простое.

Вы поразительно хорошо владеете приемами профессионального мужа. Прямо-таки сочитесь моралью и порядочностью.

Я не жонглирую чувствами. Но бывают вещи из прошлого, которые так укореняются в человеке, что не подвержены никаким переменам и требуют особого с собой обращения.

Когда с человека, таскающего камни, снимают его бремя, он испытывает облегчение (...) Когда снимают бремя с души, она стонет.

Приходится иногда поступать не совсем по-джентльменски. От чрезмерной порядочности можно закоснеть, зато такие вещи чудесно оживляют.

Не существует ни прочных уз, ни прочного союза. Однако существует прочное отторжение

Одна из маленьких хитростей - знать, что при тяжелых душевных состояниях неодушевленные предметы приносят больше облегчения , чем чье-то сочувствие или утешение.

Постоянное близкое соседство разлагает, порождая вместо живого интереса болтливую скуку

Так приятно было спокойно посидеть, перебирая прожитые бок о бок годы, как дети перебирают крошки печенья.

Время спешит, как плохие часы.

Волны накатывали на берег с большими промежутками, - какая прекрасная мысль: взять и заплыть в свинцовое волшебство раннего утра, когда серебристая синева еще спит, разбудить ее брызгами, пеной и отблесками лучей на светлой коже, покамест восходящее солнце не озарит пурпурным сияньем блестящую гладь

Гонишься за какими-то вещами, пока не начнешь запыхаться, и позволяешь катиться, словно шар, от одного вихря событий к другому, в погоне за небывалыми ощущениями твоего "я"

Эти громоздкие кофры, дерево, латунь и кожа, большие, угловатые и неуклюжие, - ночью в усадьбе посреди пустоши они были радиопередатчиками внешнего мира, антеннами бытия, а их пестрые поблекшие наклейки источали мелодию чужбины.

Время поджимало, оно ожило, словно каждая упущенная минута была целой жизнью, лошадь повернула и била копытом, заразившись нетерпением всадника...