Манаус

Можно было бы сказать, что в Манаусе не так важно и интересно побывать в Опере - про которую никто особенно ничего не знал и не понимала важно было поучаствовать именно в этом параде, где все соревновались друг перед другом своим богатством.

...светское общество» Манауса будет приходить в театр каждый вечер, даже если представление будет повторяться, хотя... кого могла интересовать сама опера, главное было появиться среди той публики. На огромных афишах при входе было отпечатано, что этим вечером будут давать «Травиату», а следующим «Аиду», и Аркимедес ломал голову, что могли означать те слова. Ему как-то объясняли, что опера - это такое представление, когда актеры вместо того, чтобы говорить, поют, и он спрашивал себя: какого черта вся эта публика могла понять там, когда мало того, что не говорят по-человечески, а поют, так поют еще на языке, какой и Господь понять бы не смог.

Можно, конечно, сжечь этот театр к чертовой матери, и никто не прибежит тушить пожар, но делать это ему не хотелось. Пусть остается таким, как есть, пусть напоминает тот мир, поднявшийся на коллективном помешательстве от каучука, что было хуже любой войны.

Манаус отсыпался днем, но жил ночью. И этому городу не нужно было работать, потому что все, что ему требовалось для жизни, привозилось извне, начиная от разных товаров и кон- чая все тем же каучуком.

Считалось, что каждый четвертый житель этого города жил за счет проституции, прямо или косвенно, а остальные за счет азартных игр, алкоголя, наркотиков и прочих человеческих пороков. И, таким образом, Манаус город паразит, соответственно, был населен паразитами.

В джунглях ветви деревьев смыкались в сплошной свод, под которым царил постоянный мрак, и жара чувствовалась не так сильно, но там, над булыжником улиц и камнями стен, казалось, что солнечные лучи становятся еще жгучее, и весь Манаус превращался в огромную печь, выжигавшую все живое на своих улицах.

Уже не было пароходов, выстраивавшихся в очередь, чтобы выгрузить товары, привезенные со всех концов света. Исчезли горы каучуковых шаров за зданием Таможни.
Вокруг царила тишина, все пребывало в со- стоянии запустения.
Серые облака закрыли небо, и казалось, что Вот-вот польет дождь, но дождь не начинался, но под этим низким, тяжелым небом становилось как-то еще грустнее, еще тоскливей.
Аркимедес улыбнулся, вспомнив, как Говард пытался убедить его, что придется прожить лет сто, а может и дольше, чтобы наблюдать в свое удовольствие, как Манаус начнет рушиться, как проклятый город будет исчезать. Но он ошибся!.. Прошло каких-то пятнадцать лет, и вот он, такой, каким и должен был быть: побежденный, опустевший, всеми позабытый.
Когда-то Манаус мечтал стать столицей Бразилии, а может быть и больше - столицей всей Южной Америки, самый богатый город в мире, способный в своем безумии оспорить гегемонию таких городов, как Лондон, Париж и Нью- Йорк, и от всех этих мечтаний не осталось ни- чего, кроме обломков и кусков разлагающегося трупа. Теперь он стал похож на декорации какого-то огромного театра, откуда все актеры разбежались.

Мы отвезли семена в Лондон, где один ботаник добился того, что они проросли в оранжереи, и после этого я вернулся. Потом я узнал, что молодые деревья были перевезены в наши колонии в Малайзии и что они там прижились и прекрасно растут. Растут не отдельными растениями, как здесь, а на огромных плантациях, ровными рядами, одно дерево рядом с другим, и потому проблем с их поиском и доставкой не существует. Земли там плодородные и если все будет продолжаться, как сейчас идет, то... вскоре там будет производиться столько каучука, сколько нет во всей сельве.
Слишком красиво, чтобы быть правдой, - заметил Аркимедес.

• А в общем-то, неплохо, чтобы так случилось, потому что это единственный способ покончить со всем этим свинарником.

При других обстоятельствах он безо всяких сомнений влюбился бы в нее - то была самая необыкновенная женщина какую он когда либо встречал в своей жизни - но после того, что случилось, после ее унижения, когда она была почти разорвана людьми Сьерры, сочувствие и жалость к ней вытеснили все остальные чувства. Он привык смотреть на нее, как на беззащитное существо, о котором надо заботиться и которое надо оберегать. Но та жестокость, какую она выказывала, ее способность убивать без малейшего угрызения со- вести, били со всего размаху по желанию защитить ее.